Я прошлась ладонью по бархату лепестков, не в силах сдержать улыбку. И спрятала карточку в карман юбки. Сердце выбивало радостный ритм, к щекам прилил румянец.
— Тома я же тебе все рассказываю, канючила подруга, ну хоть намёк дай. — Кто твой таинственный ухажёр и по совместительству олигарх. — Кто присылает такие букеты?
— Я же говорю просто друг, из прошлого.
Она озорно мне подмигнула, словно уличая во лжи.
— Такие подарки просто так… — Я же не дурочка, все понимаю.
Я не ответила, спрятала цветы под стол. Молчала, напрягаясь внутренне, потому что к нам направлялся Стас. Скорее всего он, ошиваясь в холле, видел эту эпопею с цветами.
— Привет, девчонки.
— Приветик. — Заулыбалась Валя.
— Здравствуй, — официальным тоном поприветствовала сына владельца.
— И чьи цветы? — поинтересовался он, с небрежной деловитостью хозяина жизни.
— Ой Стас, это Томе загадочный кавалер презентовал, представляешь?
Стас рассматривал меня со странным выражением. Что-то притаилось в его взгляде. Но что именно я не могла понять.
— Тома, а ты разве не знаешь, что личные вопросы на работе запрещены?
— Стас, ты чего… — Валя захлопала ресницами, — это же…
— Валя, я не с тобой сейчас разговариваю. — он жёстко пресёк ее фривольный тон, — Начало смены, вместо того что бы заниматься непосредственно своими обязанностями, вы тут букеты обсуждаете. — Тома, я разочарован, думал ты серьёзный работник.
Почему-то от наглого взгляда и надменного тона я испытала злость. Но посмотрела на него спокойно, никак не выдавая своих чувств.
— Я знаю, что личные вопросы запрещены. — Не могла предвидеть курьерскую доставку, потому что не была о ней предупреждена. — Сейчас отнесу их в подсобку.
Парень кивнул, удовлетворённо. И даже улыбнулся.
— Правильно. — Постарайся больше личные вопросы не решать в рабочее время.
Я хотела возразить, что доставка букета курьером, это не смертельная провинность, но промолчала и кивнула.
— Хорошо.
Как и предполагалось выходные мне не дали. Делегацию не могли никому доверить, из-за английского. Вечером звонил Серёжа. Я не могла его обманывать. Мы часто желаем много и всего и сразу, но это невозможно. Я безумно хотела его увидеть, но и рисковать своей работой я не могла. Независимость для меня сейчас стояла на первом месте. Если у тебя есть собственная цель, приходится от чего — то отказываться, выбирать, находить компромисс…
— Тома, ты вчера на телефон не отвечала. — Беспокоиться заставляешь.
Как же хорошо, что мы общаемся без зрительного контакта.
— Не смогла говорить. — На работе завал, вернулась поздно ночью. — Я же написала смс.
— Понял, что насчёт выходных?
— Извини, на этой неделе не смогу вырваться.
— Почему? — Сергей сказал очень тихо, вот только от этого тихо стало не по себе. — Малыш, чёрт, увидеть тебя хочется.
— Приезжает делегация гостей, английским прилично владею только я. — Сначала их придётся встретить, потом расселить, и еще курировать до выселения.
— Я понял. — То есть мы не встретимся.
Как я и предполагала, он расстроен. И не пытался это скрывать.
— Это только из-за работы, или есть еще что-то?
Я вздрогнула, на секунду словно, увидела прищуренный пристальный взгляд.
— Это из-за работы.
— Хорошо, я понял.
И снова эти интонации. Я уже научилась читать их. Сейчас в голосе звучала сталь.
— Спасибо за цветы я попыталась разрядить обстановку.
— Понравились? — Голос звучал равнодушно. Сердится.
— Очень красивые, необычные. — Только ты лучше на работу их не присылай больше.
— Почему? — от его тона словно потянуло гибельным морозом.
— Нам не положено, можно выговор получить.
— Хорошо, малыш. — Как скажешь.
Это было непривычно. Не вопросов, ни расспросов, ни любопытства — вообще ничего. Он просто согласился, мы обменялись ничего не значащими фразами. И я расслабилась, понимая, что, кажется, Седой сдался.
Осень постепенно вступала в свои права. Пришёл холодный ветер, золотые листья уже вовсю кружились в листопаде, а желание пить побольше горячего чая было невыносимым. Я глотнула обжигающую жидкость, вглядываясь в окно. Сейчас в моем распоряжении было двадцать минут законного перерыва. Я взяла на баре чашку жасминового чая и теперь наслаждалась его вкусом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пятница всегда загруженный день недели, хуже неё только понедельник. Потому что в понедельник все еще и злые. Сегодня смена протекала особенно тяжёлой. Но, самое главное, что мы встретили и расселили делегацию. Двоим пришлось менять номер, потому что условия не устраивали. А так, все прошло безукоризненно.
Одиночество длилось недолго. Сзади, со стороны двери послышались лёгкие шаги. Я повернула голову. Это был Стас. Я знала, почему испытываю стойкое неприятие к этому парню. Нет, я не боялась его. С чего мне бояться? Его родителей, собственников нашего отеля, я вообще видела один раз. Они владели целой сетью ресторанов и гостиниц, и просто не находили времени посещать каждое. Что уж говорить про наше, не самое презентабельное место. Но вот Стас ошивался тут постоянно. И если, будучи горничной мы не пересекались, то став администратором я его видела ежедневно.
Невзлюбила я Стаса даже не из-за его наглого, хамоватого отношения к персоналу и людям в целом. Отталкивала его уверенность в собственном превосходстве при том, что по натуре он был никчёмным. Про таких говорят кроме родительских денег ничего нет. Бросил учёбу в Европе, баловался наркотиками. Приходил постоянно либо под шафе, либо с сильного бодуна. Да, внешность у него была привлекательна, но тонкие черты портила маска самодовольства и постоянная стеклянность взгляда.
Поговаривали, что нашу гостиницу родители планируют передать ему в распоряжение. Отчаянный шаг, как по мне, образумить и хоть чем-то занять единственного сына. Знала весь персонал такого поворота боялся, как огня. Только представить можно, что будет с нашим шатким благополучием при таком руководителе.
— Тамара.
Он наклонил голову в шутливом поклоне. Наверняка выкурил уже косяк, может и не один, глаза его лихорадочно блестели.
— Здравствуй, Стас.
Я допила чай и поставила чашку на подоконник, она неприятно звякнула.
— Чем могу помочь? — Не позволяя ничему кроме вежливого интереса звучать в голосе, я взглянула на него.
Стас пожал плечами и посмотрел с лукавой ухмылкой, за которой я видела, темной тенью выступало привычное превосходство.
— Ничего такого. — Но я давно хотел с тобой поговорить, вот так наедине. — Можешь не верить, но ты мне очень нравишься как человек.
— Приятно слышать. — я поддерживала холодную учтивость.
— Как думаешь, с меня выйдет толковый руководитель?
Он спросил это с каким-то подозрительным интересом. Словно действительно интересовался лично моим мнением.
— Наверное, ты же знаешь всю кухню изнутри — я избегала давать хоть какую-то оценку его качествам, а с нашими менеджерами…
— Ну да, менеджерами… а ты бы заинтересовалась должностью моего зама?
О господи. Что он несёт.
Да что происходит — то собственно? Он дурак? Пьяный? Накурился?
— Не думаю, у меня мало опыта в данном вопросе. — Из всех менеджеров у меня самый маленький стаж.
— А ты уверенна, что он тебе нужен? — он ухмыльнулся непонятно чему.
Я взглянула на часы.
— Стас, к сожалению, мне нужно идти.
Что бы он не задумал, меня это в данную минуту мало волновало. Он на завтра вообще может не вспомнить сегодняшний разговор. Проспится, протрезвеет и забудет. И пока я разворачивалась в сторону двери, по пути забирая чашку с подоконника. Он меня схватил за локоть и довольно грубо развернул к себе.
— Знаешь, я думаю ты не так проста, как кажешься.
Я остановилась, застыла и жёстко посмотрела на его руку, удерживающую меня. Не дождавшись реакции, я сильным движением освободила запястье. Но парень продолжал как ни в чем не бывало.
