Сэр Перси осадил свою четверку у самого подъезда, ловко соскочил с козел и высадил Маргариту. Несколько грумов, выросших как из-под земли, приняли экипаж и лошадей.
Маргарита не вошла в дом, обогнув его, она спустилась к реке, посеребренной луной. Мирная тишина природы составляла резкий контраст с пережитыми ею волнениями. Она слышала, как провели лошадей в конюшни, как слуги закрывали двери. Скоро в доме стало совсем тихо.
В комнатах верхнего этажа горел огонь: это были собственные покои сэра Перси и его жены, но они были расположены на противоположных концах дома, почти так же далеко друг от друга, как две их жизни.
Ах, если Маргарита не имела поддержки и утешения, которых сегодня так жаждала ее душа, то, конечно, по своей собственной вине!
Она медленно пошла к дому, как вдруг услышала твердые шаги по песку, и из тени выступила крупная фигура ее мужа. Сэр Перси не видел ее. Постояв несколько минут в глубокой задумчивости, он быстро повернулся и направился к террасе.
— Сэр Перси!
Он остановился на нижней ступеньке лестницы, всматриваясь в тень поддеревьями, откуда прозвучал голос жены. Маргарита торопливо вышла на озаренную луной дорожку.
— К вашим услугам, мадам, — сказал Блейкни тем галантным тоном, каким всегда говорил с женой, но с лестницы не сошел, и вся его поза говорила о нетерпеливом желании поскорее уйти.
— Почему вы так торопитесь? В саду так хорошо… И еще не поздно, — нерешительно сказала Маргарита. — Или вы спешите избавиться от моего общества?
— О нет, напротив! — спокойно возразил Блейкни. — Я боюсь, что мое общество помешает вам наслаждаться поэзией ночи, поэтому я удаляюсь.
— Вы очень ошибаетесь! — горячо возразила Маргарита. — Я прошу вас вспомнить, что отчужденность возникла между нами не по моей вине.
— Черт возьми! Вы и в самом деле правы! — самым сухим тоном ответил Блейкни. — Ну, простите меня в таком случае, у меня, как вы знаете, всегда была дурная память. — И он пристально посмотрел жене прямо в лицо с ленивой небрежностью, ставшей его второй натурой.
— Плохая память, сэр Перси? — с горечью возразила Маргарита и вплотную подошла к мужу. — Вероятно, она страшно ослабела? Было время, когда, увидев меня в Париже на один лишь час, вы так хорошо запомнили мое лицо, что с первого взгляда узнали после двух лет.
Какой дивной красавицей казалась Маргарита, озаренная ярким светом луны, в меховом плаще, небрежно падавшем с роскошных плеч, с горящими глазами, поднятыми на мужа! Блейкни опустил ресницы.
— Мне кажется, вы не для того потребовали моего присутствия, чтобы… предаваться нежным воспоминаниям, — сухо сказал он.
Маргарита вспыхнула, и ее женская гордость возмутилась. Ей захотелось ответить на холодность — почти дерзость — также холодностью и уйти с небрежным кивком, но инстинкт подсказал, что в эту минуту она не должна поддаваться чувству обиды. Она сдержалась и протянула мужу руку почти с мольбой.
— Почему же нет, сэр Перси? Настоящее вовсе не так хорошо, чтобы не стремиться вернуться к прошлому.
Блейкни склонился к протянутой руке и церемонно дотронулся губами до кончиков пальцев жены.
— Простите, но мой ленивый ум положительно отказывается возвращаться к прошлому.
— Сэр Перси?
— Миледи?
— Неужели любовь может умереть бесследно? — пылко воскликнула Маргарита. — Мне казалось, что чувство, которое вы когда-то выказывали мне, перейдет за пределы человеческой жизни. Неужели, Перси, от него не… не осталось ничего, что помогло бы вам преодолеть эту печальную холодность?
Блейкни выпрямился и казался теперь еще чопорнее. Около рта легла жесткая складка, а ленивые голубые глаза загорелись неумолимым упрямством.
— К чему все эти слова? — резко спросил он.
— Сэр Перси, я вас… не понимаю!
— Однако это так просто! — возразил он с неожиданно прорвавшейся горечью, которую не умел скрыть. — Так как мой неподвижный ум не способен понять неожиданную перемену в вашем настроении, то позволю себе спросить вас: может, вам угодно возобновить ту дьявольскую игру, которую вы вели со мной в прошлом году? Вы хотите снова увидеть меня у своих ног, чтобы потом опять оттолкнуть, как жалкую собачонку?
— Перси, Перси! Умоляю, забудьте прошлое! — пролепетала Маргарита.
— Простите, но из ваших слов я понял, что вы именно желали вернуться к нему.
— Не о том прошлом думаю я, Перси, но о счастливом времени, когда вы любили меня, а я… О, я знаю, я была пуста, тщеславна, меня прельщали ваше положение, ваше богатство. Но я вышла за вас, надеясь прежде всего, что ваша любовь, казавшаяся мне безграничной, возбудит и мою. Увы! Ваше чувство так быстро угасло!
Блейкни устремил на жену суровый взгляд.
— Через сутки после нашей свадьбы, — медленно сказал он, — маркиз Сен-Сир со всей семьей погиб на гильотине, и я узнал, что это произошло по вине жены Перси Блейкни.
— Но ведь я сама, сама рассказала вам правду!
— Да, после того, как я узнал ее от посторонних… со всеми ужасными подробностями.
— Как могли вы поверить им без доказательств, даже не расспросив меня? Как могли поверить, что женщина, которую вы боготворили тогда, способна на низкий поступок, что я хотела утаить от вас то, в чем действительно должна была откровенно признаться до свадьбы? Если бы вы только захотели выслушать меня, я рассказала бы вам, как до последнего момента напрягала все силы, чтобы спасти маркиза. Но я увидела, что ваша любовь умирает, словно и ее поразила гильотина, и… я не могла говорить. Ах, вы не знаете, как жестоко обманули меня люди, называвшие меня самой умной женщиной во Франции! Они знали мою любовь к брату, знали, какую струну моего сердца задеть, чтобы вовлечь меня в это страшное дело!
В голосе Маргариты звенели слезы, она замолчала, стараясь собраться с силами. Блейкни слушал ее, не прерывая ни единым вопросом, ни единым знаком сочувствия. При неверных тенях рассвета его лицо казалось Маргарите странно изменившимся: ленивая бесстрастность исчезла, в глазах вспыхнул гневный огонь, он даже закусил губы, стараясь овладеть собой. Несмотря на все свое расстройство, Маргарита не могла не заметить его волнения, и так как она прежде всего была женщина, то инстинкт подсказал ей, какое чувство скрывал сэр Перси в тайнике своей души: да ведь этот человек, застывший, словно холодная мраморная статуя, любит ее, как любил год назад — преданно, безгранично! Она целых пять месяцев ошибочно думала, что он разлюбил ее. Нет, причиной перемены в его отношениях к ней был не недостаток любви! Маргарита почувствовала странное желание опять покорить его и вместе с тем поняла, что единственным счастьем ее жизни будет снова ощутить на своих губах его жаркие поцелуи.
