Глава XIV
БОРЬБА ВОЗОБНОВЛЯЕТСЯ
Встреча в «Роще Дианы» сыграла отнюдь не последнюю роль в дальнейших событиях, и притом не только для обоих ее участников. Дикая выходка Ууланги была, в сущности, легко объяснима, особенно для тех, кто уже сталкивался с буйным нравом африканских негров. Им двигали в ту минуту лишь его непомерное тщеславие и внезапно овладевшее им чувство животной страсти, которое у этих дикарей принято называть любовью. Из рощи же он ушел, кипя от злости: его любовь была отвергнута, а гордость уязвлена. Сама леди Арабелла отнеслась к этой истории более спокойно и даже с некоторой долей иронии. Но в то же время нелепое объяснение с негром послужило для нее как бы сигналом к действию: как никогда прежде, она возжелала увидеть Эдгара Касуолла простертым у своих ног. Все оскорбления, которым она только что подверглась, все страхи, которые она пережила, — все это послужило топливом для сжигающей ее страсти: отомстить отвергнувшему ее мужчине. И любой ценой подчинить его себе!
Вернувшись домой, леди могла думать только об одном: как заставить Касуолла использовать свои сверхъестественные силы в ее интересах. И чем больше она думала, тем яснее ей становилось, что ключ ко всему — это Лилла Уэтфорд.
Заперевшись в будуаре, она принялась за написание письма. Однако ей не сразу удалось сформулировать свои мысли, и к тому моменту, когда наконец был готов окончательный вариант, ее корзинка для бумаг была почти наполовину полна разорванными и смятыми листками. Тщательно переписав письмо набело, она собрала и сожгла все оставшиеся черновики. Затем леди Арабелла положила свое творение в украшенный гербами конверт, надписала на нем: «Эдгару Касуоллу. «Кастра Регис» и, позвав слугу, приказала доставить письмо по назначению. В нем было написано следующее:
«Уважаемый мистер Касуолл, я хотела бы переговорить с вами на некую тему, которая может показаться вам интересной. Если вы согласны встретиться со мной, то сообщите, в какой из дней мы могли бы с вами вместе прогуляться после ленча часа в три-четыре. По дороге я хотела бы вместе с вами навестить Мими и Лиллу Уэтфорд на их ферме «Мерси» и выпить там чашечку чая. Только не берите с собой своего слугу-африканца, я боюсь, как бы он не перепугал девушек. Между нами говоря, не такой уж он красавчик, правда? Надеюсь, что на сей раз этот визит доставит вам удовольствие. Искренне ваша, Арабелла Марч».
Ответ из Замка пришел на следующий же день в половине третьего. А через час хозяйка «Рощи Дианы» самолично встретила Эдгара Касуолла у ворот своего поместья (она не хотела, чтобы слуги подслушивали их разговор). Затем они вместе направились к ферме «Мерси». По дороге леди Арабелла незаметно поглядывала по сторонам: не видно ли Ууланги или хотя бы каких-то признаков его присутствия. Мстительный африканец конечно же там был, но, как всегда, обнаружить его было невозможно. Дело в том, что он получил от своего хозяина приказ держаться подальше от леди Арабеллы, и это добавило еще одно оскорбление к цепочке уже нанесенных ею обид, которые он поклялся не оставлять безнаказанными.
Лилла и Мими были дома и согласились принять нежданных гостей, хотя и были несколько удивлены их приходу.
Тому, что должно было произойти затем, предстояло стать как бы повторением предыдущего визита, за одним исключением: у Эдгара Касуолла был соратник — леди Арабелла, а Мими осталась без поддержки Адама Сэлтона. Поэтому на сей раз спор о том, чья воля сильнее, мог обостриться настолько, что Касуолл даже подумывал о том, что если ему сразу не удастся взять верх, то лучше будет на время сложить оружие и удалиться. Но тут, пока они поднимались на крыльцо, леди Арабелла тихонько шепнула:
— Сегодня вы победите. Мими всего лишь женщина. Так не давайте же ей пощады! Никакого милосердия! Это глупое словечко придумано теми, у кого никогда ни на что не хватало смелости. Сражайтесь с ней, гните ее, ломайте — даже убейте, если понадобится! Она стоит у вас на дороге, и уже за одно это я ненавижу ее. Сосредоточьте все свое влияние на ней; о Лилле можете не беспокоиться — она и так вас уже панически боится. Вы уже ее хозяин. Возможно, Мими попытается заставить вас перевести глаза на сестру, но помните, это лишь уловка. Не позволяйте ничему отвлечь себя от битвы с ней, и вы победите. А если почувствуете, что перевес на ее стороне, возьмите меня за руку — я поддержу вас, как смогу. Если и тогда она покажется вам сильнее, доверьтесь мне — я сумею повернуть дело так, что вы уйдете хоть и не победителем, но и не побежденным. А теперь — тихо! Они идут».
Девушки вышли встречать гостей вместе. Но как только открылась дверь, с Обрыва донеслись какие-то странные звуки: то был громкий шелест сухих тростников и кустарника, в изобилии росшего вдоль его края. А затем из них стали взлетать тысячи и тысячи птиц — большинство из них было голубями с белыми «капюшонами» на головках. Шум их крыльев и воркование, сливаясь в неясный гул, звучал все более явственно и угрожающе, словно предвестник надвигающегося шторма. Уже отвыкшие от птиц, все с удивлением оглянулись на «Кастра Регис», над башней которого по-прежнему гордо реял воздушный змей. И вдруг прямо у них на глазах управляющая бечева лопнула, и змей-коршун, кувыркаясь, заскользил вниз. Ветер оказался слишком сильным, а его собственный вес слишком большим, чтобы веревка смогла выдержать натяжение.
Падение змея придало Мими сил и возродило в ней надежду. Один из ее противников был повержен, и теперь она могла сосредоточить все свои силы на главной битве. Она была глубоко верующим человеком, и в этот момент всем сердцем ощутила поддержку Небес. Возвращение птиц укрепило ее веру, придало мужества и новых сил для борьбы. Столь угнетавшее ее прежде кошмарное молчание природы наконец-то оказалось нарушено, и одно это уже виделось ей величайшим благом.
Но на леди Арабеллу шелест крыльев кружившихся вокруг голубей оказал прямо противоположное действие: она смертельно побледнела и, казалось, была близка к обмороку.
— Что же это такое? — выдохнула она.
Мими, выросшей в Сиаме, так поразивший ее противницу звук почему-то напомнил свист заклинателей змей.
Эдгар Касублл первым пришел в себя после крушения змея. Он воззвал к инстинкту самосохранения и уже через минуту снова смог рассуждать хладнокровно и логично. Мими также не поддалась общей панике: она находилась в глубоком религиозном экстазе. Ей открылось, что идущая здесь борьба есть часть высшей битвы — извечной битвы между Добром и Злом. И что победа вновь на стороне Добра — вестниками ее были голубки с белоснежными капюшонами святой Коломбы. Касуолл попытался немедленно применить свой гипнотический дар. Они взглянул в упор в глаза Мими, но ощутив полыхавшую в них нечеловеческую, божественную силу, понял, что не сумеет ей противостоять. Девушка сделала несколько пассов, он попятился, но леди Арабелла поспешно поймала его за руку и сжала ее, пытаясь остановить. Однако всей ее злости не хватило, чтобы выдержать взгляд Мими, и им обоим пришлось сложить оружие и отступить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
