Лечил больных, в свободное время много читал, изучал химию. Этой наукой он увлекался ещё на институтской скамье. «Широко простирает химия руки свои в дела человеческие», — часто повторял Павел Невелев слова великого Ломоносова; он был уверен, что эта наука позволит ему всего лучше познать сложные и таинственные процессы, происходящие в здоровом и больном человеческом организме. Оборудовал себе маленькую лабораторию, учился и работал. Молодой сельский врач написал ряд научных работ, напечатал их в журналах. Затем получил назначение на плавучую базу Каспийского рыболовецкого флота и здесь, в грозах штормов, как будто услышал суровый морской клич.
Павел Николаевич полюбил море и уже не возвращался на астраханский берег. Одарённый молодой учёный нашёл своё место на борту «Академика Павлова».
Невелев долго всматривался в угловатые скалы, крутые обрывы, в зубчатые каменные глыбы.
Остров в широтном направлении имел протяжённость пять-шесть километров. Горная гряда полого спускалась на востоке, а далее снова поднималась, как голова доисторического чудовища, чуть выставленная из воды и посаженная на короткой и сильной шее. Казалось, оно настороженно прислушивается к скрежету якорных цепей, шипению пара и резким звукам свистка, который трижды прозвучал с «Академика Павлова». Но на гудки никто не отозвался — берег острова был мёртвым. Только птицы носились крикливыми стаями, кружили над кораблём, то спускаясь к самой воде, то стремительно взлетая выше мачты. Павел Невелев узнал среди них синих буревестников, громадных серых альбатросов, гагар и кайр. В бинокль он рассмотрел на берегу и маленьких златоглавых пингвинов. Пронзительные крики пернатого населения разносились далеко над притихшим океаном.
— Как видно, остров необитаем, — заметил Невелев, опуская бинокль. — Какая прелесть…
— Да, если бы здесь были люди, они уже дали о себе знать, — согласился капитан, но всё-таки приказал повторить гудки и дать ещё два выстрела из корабельной пушки.
— Ну, Павел Николаевич, — сказал он, обращаясь к Невелеву, — нам посчастливилось! Открыли новый остров. Не каждый рейс приносит такую удачу. Воображаю, как вы довольны. При вашей любви к романтике… жажде необычайного…
— Разумеется, лично для меня это большая удача, — согласился Невелев. — А как себя чувствует штурман? Он ведь знаток южных морей!.. И вдруг, пожалуйста, неизвестная земля…
— Сергей Алексеевич просто потрясён. Он не верил своим глазам. Долго протирал стёкла бинокля, потом сорвался с места и полетел в каюту. Перерыл все архивы. Ни на одной из известных карт тут не обозначено ровно ничего.
— Если так, поздравляю вас, Иван Степанович, — и Невелев протянул руку.
— Подождите, ещё рано. Надо хорошенько всё осмотреть, нанести на карту, составить описание, а тогда уже поздравлять. И не одного меня, а всех участников экспедиции.
— Когда вы собираетесь произвести высадку?
— Да чего же долго думать. Филипп Иванович, — добавил капитан и приказал старшему помощнику, — дайте сигнал.
Раздался звонок, и вся команда «Академика Павлова» выстроилась на баке.
Обратившись к морякам, капитан сказал, что для изучения новой земли нужно воспользоваться каждой минутой, что остров неизвестный и поэтому следует послать боевую разведку. Разведке взять с собой фонари. Пока темно — развести на берегу большой костёр и прислушаться, чем живёт, как дышит остров. Вся команда корабля будет наготове… Есть охотники?
Все, кто был в строю, подняли руки.
Капитан улыбнулся.
— Так я и знал! На острове побываем, но не все сразу. Заменить Адаменко!
Как только Адаменко сдал свою вахту, капитан внимательно посмотрел на его подтянутую, молодцеватую фигуру.
— Вы первый обнаружили землю. Объявляю благодарность за хорошую службу. Разрешаю первому сойти на берег.
— Служу советскому народу! — Адаменко вернулся в строй.
— Товарищ Петровский, — продолжал капитан, обращаясь ко второму помощнику, — отберите ещё шесть человек. Примите команду и отправляйтесь.
Через несколько минут моряки во главе с Петровским сели в катер. Заревел мотор, блеснули огни прожекторов, и разведка отчалила.
В бинокль было видно, как моряки высадились на берег. Затем прожекторы погасли.
Настала ночь. В кают-компании и кубриках взволнованные открытием люди не могли уснуть. Ночная тьма окутала остров непроницаемой завесой, разведка долго не давала о себе знать. Только часа через два вспыхнул яркий костёр.
— Ну, вот, — удовлетворённо сказал капитан, — теперь можно и отдохнуть.
Он удалился в каюту. На мостике остался первый помощник, которому предстояло быть на вахте до четырёх часов утра.
Корабль погрузился в сон. Изредка покачивался на волнах, и больше ничего не нарушало его покоя. С острова — ни одного звука. Единственной светлой точкой в непроглядной темноте было пламя костра, и дежурный то и дело бросал взгляды на огонёк, приветливо мерцавший во мраке.
«Ишь, черти, — думал он, — обрадовались небось. Какой-никакой, а берег. Сидят теперь около огня, небылицы всякие рассказывают. Однако, что это? Никак заснули. Костёр-то ведь гаснет!»
В самом деле, яркое прежде пламя заметно убыло. Сейчас костёр еле теплился, как слабо мерцающая далёкая звёздочка. В бинокль стало видно, что языки огня едва поднимаются над грудой плавника — обычного топлива на морском берегу. Но это никак не свидетельствовало о лени матросов. Наоборот, всмотревшись, первый помощник убедился, что люди вовсе не спали. Чёрные силуэты моряков выделялись достаточно ясно. Они сидели вокруг костра в очень странных позах — все спиной к огню.
— Что такое! — пробормотал дежурный. — Заняли круговую оборону? Остров необитаем, кроме птиц — никого. И вот…
Опершись на борт, он с интересом продолжал наблюдения. На фоне красных отблесков угасающего костра стало видно, как двое из сидевших вдруг поднялись и начали бродить вокруг, по временам останавливаясь и всматриваясь в темноту.
— Вот так здорово! — подумал Александр Петрович. — Никак они чего-то испугались? Надо держаться настороже.
Костёр угас. Казалось, людям на берегу просто не до него. Никто не подбрасывал дров, и скоро вместо пламени осталась груда тлеющих углей. Потом и она погасла.
— Опасности как будто нет, — решил дежурный. — Катер у них наготове… Подожду до смены.
Тем временем начал брезжить рассвет. Никаких сигналов с острова не поступало.
Когда вахта подошла к концу, и сменявший дежурного старший помощник появился на мостике, Васильев передал ему всё, что видел. Посоветовавшись, они решили дождаться утра, чтобы дать команде спокойно провести ночь на корабле.
