мощной волосатой ляжке торговца раскалённую кочергу, и тот сразу взревел от ужасной боли и задёргался на цепях, а пространство вокруг него заполнилось белым дымом с запахом палёной плоти.
Леди Рэндольф хотела бы закрыть свои ушки пальчиками, чтобы оградить себя от оглушающего воя торговца табаком, но запах, быстро распространившийся по помещению склада, был нестерпимее шума, и ей пришлось развернуть веер, чтобы хоть как-то отогнать от себя вонь палёного мяса. А Эбердин Тейлор, чуть прищурив свои довольные глаза, приблизился к Поланеку, извивавшемуся на цепях и всё ещё воющему от боли, и наотмашь ударил того по лицу:
- А ну прекрати реветь, ублюдок, – но так как торговец не успокоился, стал бить его в живот кулаком правой руки приговаривая при этом: – Я сказал прекрати, прекрати, прекрати…
А бил мистер Тейлор умеючи, жёстко и акцентировано. Даже в этом своём расслабленном, казалось бы, состоянии.
Поланек же продолжал корчиться, раскачиваясь на цепях; теперь торговцу ещё и отбили внутренности, и ему пришлось сделать усилие, чтобы взять себя в руки и прекратить кричать и стонать:
- Всё… Всё… Я больше не кричу…, - выдохнул он, хотя ожог на ноге горел весьма ощутимо.
- Говори, жаба, - Саймс сунул к лицу торговца кочергу, от которой шёл дымок, - говори, как тебя зовут на самом деле. Иначе сейчас ещё прижгу, - и для убедительности он закапывает кочергу снова в угли жаровни. – Вот, только накалится получше.
- Я… Я… Я Поланек… Господа, это какая-то ошибка.
- Врёшь, ты монах! – весело закричал на него Тейлор. – Ты никакой не чех, ты русский…, - он снова бьёт торговца, но на этот раз в лицо, в зубы, - монах!
- О! – удар был столь хорош, что у Поланека на мгновение помутился разум, но как только он пришёл в себя, он сразу заговорил: - Добрая фрау, добрые господа, клянусь вам, я никакой не монах, я католик, но и в церковь-то хожу редко, какой из меня монах? Я торговец из Праги, из Праги…
Он ещё не договорил, а леди Дженнет уже всё было ясно, она знала, видела, что он не врёт ни в одном слове, так как в его ауре не было и намёка на попытку бороться, там вообще ничего не было, кроме боли, ужаса и желания быстрее всё это закончить. В общем, молодая женщина была уверена, что перед нею торговец из Праги. Но осознание подобной истины стало для неё весьма неприятным открытием. Выходило… выходило, что маленькая дрянь, эта русская фанатичка, которая убила себя саму в вокзальной уборной для дам… обманула её! Пе-ре-хит-ри-ла! Фанатичка переиграла ментала третьего уровня Дженнет Рэндольф Черчилль, сотрудницу Интеллидженс Сервис, которая тут, в Гамбурге, отстаивала интересы короны. Это было шоком для леди, которая всерьёз собиралась делать карьеру. А ещё… Это могло стать её позором. Она вдруг поняла, что Тейлор и Саймс запытают этого пузатого пражанина до смерти, но так и не выяснят ни явок, ни связей с резидентом. Ничего от него они не узнают. Пражский торговец табаком ничего им не скажет, так как ничего не может знать по определению. И тогда Холодная леди узнает, что, пойдя на аэровокзал ловить сразу двух зайцев, связную и курьера, леди Рэндольф поймала лишь какого-то дурака из Праги, который к русскому ордену не имеет никакого отношения вообще. Это был настоящий, стопроцентный провал дела, за которое она уже собиралась получать награды и похвалы. Мерзавец Тейлор с удовольствием доложит леди Кавендиш, что курьер ничего не сказал. Ни-че-го! Не сказал ни слова! И та, возможно, догадается, что леди Рэндольф была настолько глупа, что взяла не того, кого нужно. Схватила кого попало для отчёта. Вернее, того, кого ей подсунули под нос. Как приманку лисе. Что её попросту провели, как деревенщину на ярмарке в Милуоки. И тут леди Рэндольф поняла, что для неё, для её карьеры будет лучше, если об этом досадном промахе никто не будет знать. И тем более её руководство. Она быстро встала и небрежно бросила накладные на кресло.
А как раз в это время Тейлор снова дал знак Саймсу, и тот сразу вытащил кочергу из жаровни. Уже готов был жечь торговца опять, но леди Дженнет остановила его.
- Стоп! – она подошла ближе к Поланеку, а потом вдруг развернулась к Тейлору и Саймсу и произнесла:
- Отойдите!
Противный Саймс был удивлён, поэтому посмотрел на своего старшего: чего это она? Но Тейлору вовсе не хотелось ничего выяснять, он всё ещё находился в состоянии опиумного благодушия и не собрался спорить с вредной леди: если она просит отойти, ну, значит, он отойдёт. Они с Сайксом отошли в сторону, причём Саймс не забыл снова воткнуть кочергу в угли, чтобы не остывала. А леди Рэндольф хлопнула зазевавшегося тупого Джонни по кепке для напоминания: прочь отсюда; и когда тот тоже отбежал, подошла очень близко к торговцу – так близко, что поля её шляпы касались головы мужчины, а её щека едва не касалась его щеки, – и уже тогда прошептала:
- Так вы Рудольф Поланек из Праги, - торговец зазвенел цепями и хотел уже что-то утвердительно ответить, но дама приложила туго обтянутый перчаткой указательный пальчик к его губам, - говорите тише, отвечайте шёпотом.
- Да-да, фрау, я торговец из Праги, – зашептал он, как того от него требовали.
- Рудольф Поланек?
- Да-да, фрау, именно так, именно так, Рудольф Поланек, - он уже начал надеяться, что эта властная женщина во всём разберётся, что теперь всё прояснится, это недоразумение разрешится и его отпустят, отдав одежду и накладные на сигары.
- У вас в Праге есть магазин и две лавки? - продолжала спрашивать леди Рэндольф, как будто это её и вправду интересовало. Но на самом деле всё это был небольшой спектакль, который она разыгрывала для своих подчинённых. В основном, конечно, для этого поганца Тейлора, который обо всём, что тут произойдёт, обязательно расскажет Холодной Кавендиш.
- Да-да, - Поланек начал забываться и повышать тон.
- Тише-тише, - дама снова приложила палец к его губам.
- Простите, простите, – спохватился торговец. – Так и есть, у меня в Праге один магазин и две лавки, а ещё магазин в Карловых Варах.
Леди Рэндольф чуть отстранилась от мужчины, взглянула на его ауру и ещё раз убедилась, что он говорит истинную правду, а ещё – что
