— Ну-у, да, — недоуменно кивает он. — И такое бывает, есть спрос — есть и товар.
— И их исподнее под стать моему? — чувствую себя просто этим гадским красавчиком-следователем с коварной рожей героя-любовника из ванильной латиноамериканской мелодрамы с его иезуитскими допросами.
— О-о, бывает и похуже! — Март задорно прыскает в ладонь. — Таких изысков понашьют, хоть пропасть, хоть кварку в пасть!
— А ты откуда знаешь?! — вопрос оказался незапланированным, как чих. А и в самом деле, откуда в мире без телевизора и интернета приличные мужчины могут узнать о таких вещах?
На мгновение в глазах моего спутника мелькает растерянность.
— Мы, некроманты, и не такое видали, — наконец, гордо выдаёт Март. — На вскрытия-то кого только не привозили.
Находчивый. Но соврал.
Почему-то я уверена в этом, с другой стороны, какая мне разница? Если парень, допустим, из любопытства или проспорив, однажды посетил мужской бордель — мне-то что за дело?
— Тогда какого… хмыра у меня такое извращенское бельё? — зашипела я. — Найди мне нормальные трусы, я же не проститутка!
— Ну нет их здесь прямо сейчас! — парень умоляюще вытянул руки. — Мужские — это для клиентов, на всякий случай, а женские свободные только такие есть! Потерпи, пару дней, ну, пожалуйста! А я тебе всё привезу, обещаю!
— Сам в таких ходи! — ненавижу стринги. А это ещё хуже, это даже спереди… стринги. — Найди мне тоже мужские тогда!
— Мужские, лирте?! — фу-ты ну-ну, какие мы нежные!
— Именно.
— Ну, Агнесса, — он заговорил почти заискивающим тоном, как с двухлетней капризной девочкой. — Платье облегающее, мало ли увидит кто, заподозрит чего-нибудь… И вообще, пора мне. К тебе придет Кларисса, пообщаетесь о своём, о женском…
"О трусах", — мысленно закончила я.
— Помоги хоть застегнуть это хмырово платье, — надеюсь, горечь в моем голосе достаточно горькая, чтобы пробудить хоть каплю мук совести в этом каменном сердце.
Может, некроманты все такие?
— Конечно, лирта. К вашим услугам, — он встал за моей спиной, близко-близко, я ощущала это более чем отчётливо.
Прошла секунда, другая, третья — ничего не происходило. Март просто стоял за мной, не прикасался, а… смотрел?
Зачем?
Тишина потихоньку начинала звенеть, и никто из нас, казалось, не был в силах ее нарушить.
А потом я почувствовала мягкое прикосновение рук. Март сдвинул мои волосы в сторону, тёплое дыхание согрело плечи, по предплечьям и вдоль позвоночника побежали мурашки, и я невольно задержала дыхание. Пальцы коснулись поясницы, словно бы случайно задели обнажённую кожу.
Пуговица.
Пуговица.
Пуговица.
Я попыталась сконцентрироваться на счёте, но не смогла. Никто и никогда не одевал меня, да что уж там, будем честны — и не раздевал тоже. И этот контакт через преграду такой тонкой, скользящей ткани оказался слишком волнующим, слишком… интимным. Медленно-медленно поднимающиеся наверх пальцы, преодолевающие, будто ступеньки, неудобные тугие застёжки, словно обещали что-то необыкновенное по завершению своей нелёгкой миссии, хотя казалось бы, наоборот. Разве не логичнее раздевать симпатичную тебе девушку, а не одевать?
Я слегка наклонила голову, зачем-то подставляя голую шею. Преграда последней пуговицы была преодолена, и мы снова замерли, я — в томительном предвкушении, и он, с мыслями, для моего понимания неподвластными, но резкий стук в дверь заставил меня отшатнуться и прийти в себя.
Глава 16.
Рук с груди я так и не убрала, но как никогда хотелось прижать ладони к пылающим щекам. И пнуть, пнуть что-нибудь, не в силах справиться со смущением, злостью на саму себя и неуместным, беспричинным, но таким болезненно-горьким разочарованием.
— Войдите, — как-то хрипло отозвался Мартен, дверь открылась, и на пороге показалась женщина лет тридцати. Её светлые волосы были уложены в замысловатую причёску, платье такого же, как и у меня, бирюзового цвета словно бы стекало с точёной стройной фигурки.
Против воли, я уставилась на её грудь — может, это тоже какой-нибудь там донум? Или магический силикон? Все ровненько, гладенько, как у куклы Барби.
Надеюсь, что и на ощупь будет пластмасса пластмассой, а то вдвойне обидно.
— Ма-артен! — слегка нараспев произнесла женщина. — Дорогой, ты нас совсем забыл! Но приходить в дом утех и утешений со своей женщиной ещё более неприлично, нежели приходить в пивнушку со своей бутылкой, тебе не кажется?!
…Надеюсь, что у неё там воздушные шарики. Ткнёшь — и лопнут нафиг.
— Прости, Кларисс, но я пришёл и уже убегаю, моё сокровище, — Март заискивающе улыбнулся и слегка отступил, а я мысленно скривилась и плюнула — тоже мысленно. — Есть не самые приятные, но неотложные дела всего на пару дней, а так я был бы весь с потрохами твой. Вот, оставляю вам Агн… эмм, лирту Камиллу! Покормите, покажите, где можно привести себя в порядок, с одеждой у неё какое-то непонимание, она, гм, не из столицы, из глухой провинции, не очень-то разбирается в местной моде. Одним словом, вручаю её в ваши надёжные заботливые руки!
Гад.
Надо полагать, применение "надёжным и заботливым" он находил не раз и более чем виртуозно. "Моё сокровище"! "Был бы весь твой"! Тьфу.
— Нет таких неотложных дел, которые нельзя было бы отложить до вечера, — беззаботно отмахнулась Кларисса, судя по манерам, хозяйка этого небогоугодного… нетиратаугодного местечка. — Как раз сегодня мне крайне понадобятся услуги хорошего некроманта!
— Да ты что?! Попался клиент с особо интересными запросами? Кто-то соскучился по бедняжке Лючии?
