Гейб вскрыл банку с «Доктором Пеппером», внимательно осмотрел ее, а затем перевел взгляд на Рэчел.
— Я хочу извиниться за свое поведение, — сказал он.
Рэчел так изумилась, что выронила на траву очередной ломтик картошки. «Так вот, значит, к чему вся эта церемония с кормежкой, — подумала она. — Боннера наконец заела совесть. Ну что ж, хорошо, что она у него по крайней мере еще осталась».
Вид у Гейба был весьма напряженный. Глядя на него, Рэчел заподозрила, что он боится, как бы она не устроила истерику, и тут же решила, что этого он от нее не дождется.
— Знаешь, Боннер, ты пойми меня правильно, но у тебя в тот день был такой жалкий и смешной вид, что я все губы себе искусала, чтобы не расхохотаться.
— Вот как?
Она ожидала, что Гейб еще больше нахмурится, но вместо этого он расслабился и уселся поудобнее.
— С моей стороны это было непростительно. Ничего подобного больше не случится. — Он сделал небольшую паузу, все еще не решаясь встретиться с Рэчел глазами. — Я был пьян…
Рэчел без труда вспомнила, что в тот день, о котором он говорил, от Гейба совершенно не пахло алкоголем. Да и вообще ей тогда показалось, что его поведение было больше связано не с ней, а с тем, что происходило у него в душе.
— Да, пожалуй, больше не стоит так поступать, — сказала она. — Ты вел себя как подонок.
— Я знаю.
— Как король подонков.
Гейб, к этому моменту успевший снять зеркальные очки, быстро взглянул на нее, и — о чудо! — ей показалось, что в его глазах она уловила искорку веселья.
— Ты хочешь, чтобы я пресмыкался перед тобой, верно? — спросил он.
— Как червяк.
— Интересно, хоть чем-нибудь тебе можно заткнуть рот на какое-то время или это в принципе невозможно? — осведомился Боннер, и на губах его появилось что-то похожее на улыбку.
Рэчел была так поражена этим обстоятельством, что не сразу нашла ответ.
— Грубость и неуважение к собеседнику — часть моего шарма, — заявила она после небольшой паузы.
— Тот, кто тебе это сказал, наврал.
— Ты называешь знаменитого Билли Грэма лгуном?
На какой-то момент уголки губ Гейба вздернулись еще выше, но затем снова опустились книзу, и на лице появилась привычная мрачная гримаса. По всей видимости, он решил, что пресмыкался уже достаточно.
— Послушай, у тебя что, нет пары джинсов? — спросил он, сделав неопределенный жест. — Только идиотка может работать в платье.
«И еще тот, у кого нет ничего, кроме платья», — подумала Рэчел. Она не могла позволить себе потратить даже цент на одежду, поскольку Эдвард уже начал вырастать из своих вещей.
— Мне нравятся платья, Боннер. Они подчеркивают мою женственность.
— Ага, особенно в сочетании с этими башмаками, — сказал Гейб, с отвращением глядя на ее грубые черные полуботинки.
— Что я могу на это ответить? Я — рабыня моды.
— Чушь. Просто твои старые джинсы порвались, верно? Ну так купи себе новые. Нет, я сам куплю тебе джинсы. Можешь считать, что это будет твоя униформа.
Ему уже не раз приходилось видеть, как Рэчел наступала на горло собственной гордости, но это было тогда, когда дело касалось Эдварда. Сейчас же ситуация была иная.
— Ты их купишь, ты их и носи, — процедила она с нескрываемым презрением.
Несколько секунд оба молчали.
— Так ты, значит, крутая, так, что ли? — произнес наконец Боннер, в очередной раз окинув Рэчел оценивающим взглядом.
— Круче не бывает.
— До того крутая, что тебе даже еда не нужна. — Боннер взглянул на стоящий на коленях у Рэчел пакет с продуктами. — Ты собираешься есть или так и будешь демонстрировать мне свою независимость?
— Я уже сказала тебе, что не голодна.
— Наверное, именно поэтому ты выглядишь, как ходячий скелет. У тебя анорексия, не так ли?
— У бедняков не бывает анорексии. — Рэчел положила в рот еще кусочек жареного картофеля. Он был таким божественно вкусным, что ей снова захотелось наброситься на него и разом проглотить все до последней крошки. Одновременно душу ей терзало чувство вины перед Эдвардом за то, что она лишала его лакомства, которое он так любил.
— Кристи говорит, ты почти ничего не ешь.
Мысль о том, что Кристи докладывает Гейбу о ее поведении, заставила Рэчел забеспокоиться.
— Пусть не сует нос не в свое дело.
— И все-таки, почему ты ничего не ешь?
— Ты прав, у меня анорексия. И хватит об этом, ладно?
— Ты же сама сказала, что у бедняков ее не бывает.
Не отвечая, Рэчел принялась пережевывать следующий ломтик картошки.
— Попробуй гамбургер.
— Я вегетарианка.
— Кристи видела, как ты ела мясо.
— А ты что, гастрономическая полиция?
— Просто я не понимаю. Если только… — Боннер бросил на Рэчел проницательный взгляд. — Когда ты в первый раз при мне хлопнулась в обморок, я дал тебе пирожное. А ты тут же пыталась сунуть его твоему ребенку.
Рэчел замерла.
— В этом дело, верно? Ты отдаешь свою еду ребенку.
— Во-первых, его зовут Эдвард, а во-вторых, тебя это не касается.
Глядя на нее, Боннер покачал головой.
— Ты ведешь себя как ненормальная. Ты ведь и сама это знаешь, не так ли? Твой сын ест более чем достаточно, а ты моришь себя голодом.
— Я не хочу об этом разговаривать.
— Черт побери, Рэчел, да ты просто чокнутая.
— Никакая я не чокнутая.
— Тогда объясни мне, в чем дело.
— Я не обязана тебе ничего объяснять. И потом, уж если кому и рассуждать об этом, то только не тебе. Может, ты сам этого и не замечаешь, но уж у тебя-то точно давным-давно крыша поехала.
— Наверное, именно поэтому мы с тобой хорошо ладим.
Это было сказано так просто и тепло, что Рэчел едва не улыбнулась. Гейб отхлебнул глоток из банки. Она же, взглянув вдаль, туда, где над верхним обрезом экрана виднелись горы, вдруг вспомнила о том, как они понравились ей, когда Дуэйн впервые привез ее в Солвейшн. Когда она смотрела на покрытые зеленью склоны из окна своей спальни, ей казалось, что она видит перед собой лик Всевышнего.
Снова посмотрев на Гейба, Рэчел на короткий миг ощутила, что перед ней не враг, а просто человек, такой же несчастный и потерянный, как и она сама.
Гейб, откинув назад голову, внимательно смотрел на нее.
— Слушай, ведь твой парнишка… Он ведь каждый вечер плотно обедает, верно?
Охватившее ее на короткое время теплое чувство разом исчезло.
— Ты что, опять за свое?
— Ответь мне на вопрос, и все дела. Он ведь сытно обедает, верно?
Рэчел неохотно кивнула.
— И завтракает тоже? — гнул свое Боннер.
— Ну да, вроде бы.
— В садике всем детишкам дают перекусить и кормят их хорошим, сытным ленчем. А когда он возвращается домой, кто-то из вас — либо ты, либо Кристи — наверняка дает ему еще чем-нибудь подзаправиться?..
