– Я рад, что получил твое разрешение на убийство, – сказал Алек сдержанным тоном. – И прямо сейчас совершу его. Уверен, что ты оправдаешь мои действия перед констеблем и я смогу избежать виселицы за свое ужасное преступление.
– Ты издеваешься? Значит, такова твоя благодарность за мое беспокойство о тебе? Прекрасно! В следующий раз я пальцем не шевельну, что бы ни случилось!
Уитфилд был мастером разыгрывать спектакли.
– Не о моей ли гостье, случайно, идет речь? – спросил Алек скучающим тоном.
– О, эта уличная девчонка уже приобрела статус почетной гостьи? Мой Бог, какая потрясающая новость!
– Не такая уж интересная, как тебе кажется. Энтони приложил руку к сердцу.
– Ты ужасно несправедлив ко мне. Хотя, должен признаться, меня до определенной степени удивляет, что между тобой и этой бойкой на язык девчонкой не произошло серьезной стычки. И даже не было случаев воровства?
– Нет.
– Ты уверен в этом? Ты проверил все свои ценные вещи?
Алек начал терять терпение. Достав карманные часы, он сказал:
– Не пора ли тебе прекратить эту глупую болтовню? Энтони обиженно посмотрел на него.
– О Боже! Ты все время стараешься от меня избавиться. – Он пожал плечами. – Однако пойми, старый брюзга, у меня есть определенные основания интересоваться поведением этой мерзкой девчонки.
– С каких это пор?
– Если помнишь, несколько ценных вещей в этом доме являются моими подарками тебе.
Алек не мог припомнить, о каких именно вещах идет речь.
– Что ты имеешь в виду?
– Например, часы с кукушкой, которые я привез тебе из Баварии. Ручной работы, между прочим. И должен сказать, я выложил за них приличную сумму.
Эти часы с кукушкой, как и их покупатель, довели Алека до ручки. Через два дня, наслушавшись надоедливого кукования, он приказал Холмсу припрятать их куда-нибудь подальше. И добавил, что если эта вещь случайно сломается, он не будет особенно переживать.
– Почему ты так беспокоишься о том, что происходит здесь? Раньше не было ничего подобного. Ведь девушка находится не в твоем доме.
– И слава Богу. Однако должен напомнить тебе, что эта гадюка пыталась обокрасть меня. Я был жертвой, Брекридж, и потому заслуживаю сочувствия, не так ли?
– О, в данном случае ключевым словом является «пыталась». И, исходя из того, что ты рассказал мне, она не преуспела в этом. Значит, по существу, ты так и не стал жертвой?
Энтони пожал плечами.
– Это только потому, что я оказался быстрее маленькой забияки. И не придирайся к словам. Если бы в стычке со мной ее колено угодило туда, куда она целилась, это стало бы бедствием для меня. Она едва не лишила меня возможности предаваться моему самому любимому развлечению. Излишне говорить, что при этом многие женщины остались бы обездоленными.
Алек закатил глаза.
– Давай воздержимся от дальнейшего развития этой темы, если не возражаешь.
Энтони кивнул:
– Как пожелаешь, великодушный ты мой.
Алек взвесил в руке небольшую мраморную статуэтку, стоявшую на письменном столе, но, учитывая непробиваемую голову Уитфилда, решил, что только напрасно разобьет хорошую вещицу.
Не подозревая об угрозе своей личности, Энтони продолжил:
– Мне хотелось бы узнать, как тебе удалось остаться невредимым. Эта девчонка вела себя как дикая кошка, когда я последний раз видел ее, и надо сказать, она не оценила то, что я спас ее от ужасной судьбы. Так где же твои боевые шрамы? Я не вижу на тебе ни одной царапины.
– Извини, что разочаровал тебя, но мне нечего показать. Откровенно говоря, Кейт вела себя весьма прилично и к тому же оказалась восхитительной девушкой.
– Значит, у этой воровки есть имя? Алек забарабанил пальцами по столу.
– Ты начинаешь раздражать меня.
– Хочешь сказать, что до этого ты был недостаточно раздражен? Боже, должно быть, я теряю форму.
– Ты потеряешь гораздо большее, если будешь продолжать в том же духе.
– О, кажется, я слышу в свой адрес угрозу!
Воздержавшись от дальнейшего обмена резкостями, Алек сказал:
– Как видишь, я в полном порядке.
Энтони кивнул, и его взгляд говорил о том, что он достойно оценил ловкий ход друга.
– Ты действительно в порядке. И все же я не могу понять, говорим ли мы об одной и той же личности. Ведь та девчонка с темными длинными волосами до самой задницы, которая, как я заметил, выглядела довольно привлекательно, была очень грубой, злобной и так выражалась, что вяли уши.
Алек весьма красноречиво посмотрел на него.
Энтони достал из внутреннего кармана жилета изящный серебряный портсигар. Щелкнув крышкой, он извлек сигару и предложил ее Алеку. Положив назад портсигар, он достал такую же красивую серебряную с инкрустацией зажигалку и поднес ее к концу сигары Алека, заметив при этом:
– Я все-таки не могу поверить, что мы говорим об одной и той же девушке, которая грозилась оторвать мне голову накануне вечером.
Алек сделал глубокую затяжку сигарой, откинувшись на спинку стула.
– Может быть, это было вызвано тем, как ты обращался с ней? Если помнишь, ты вел себя очень грубо.
– А ты считаешь, что я должен был ублажать ее цветами и сладостями? – сказал Энтони с обидой в голосе. – Может быть, мне следовало поблагодарить ее за то, что она пыталась обокрасть меня?
– Ты мог действовать в этой ситуации по-другому.
– О, ты прав, конечно, – с сарказмом согласился Энтони. – Я должен был позволить ей ударить меня ногой в пах и скрыться с моим бумажником. Разумеется, такой вариант был бы предпочтительней. Как я сразу не сообразил!
На самом деле Кейт удалось ударить Энтони в пах, как он сам рассказывал в тот вечер, но, очевидно, его память имела избирательный характер. Однако Алек не стал углубляться в поисках истины.
– Я хотел сказать только, что у нее не было возможности проявить себя с другой стороны. Она жертва трагических обстоятельств. Думаю, в детстве эта девушка не планировала стать воровкой, но улица сделала свое дело.
– Боже, какой ты доверчивый. Мне жаль тебя. Но когда эта девчонка обчистит твой дом, не говори, что я не предупреждал тебя.
Алек поднял голову и увидел Кейт, застывшую в дверном проеме. Судя по мрачному выражению ее лица, она, по-видимому, слышала высказывания Энтони и не слишком обрадовалась, увидев своего противника. Однако мрачный вид не умалял ее привлекательности.
Мог ли он представить раньше, что она такая хорошенькая?
Медленно поднявшись, Алек направился к ней, и до него донесся цветочный аромат, свидетельствовавший о том, что она приняла ванну. Он мысленно представил ее обнаженной и то, как она намыливает тело, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением теплой воды.
