всегда, только о плохом!
Ее тогда наказали, поставили в угол. А для Лиды не было ничего более унизительного, чем стоять в нем. Лучше бы по заднице шлепнули!
Успокоившись там, она подлезла к дремавшей Зосе, обняла ее и попросила прощения.
Та похлопала девочку по спине.
— Подарить тебе хочу кое-что, — сказала она и достала из-под подушки брошку. О, что это была за красота! Зеленая веточка, а ней божья коровка. Все из эмали, а точечки на спинке насекомого из бусинок. — Ты о такой мечтала?
— Еще как мечтала, — выдохнула Лида. Она увидела эту брошь на проводнице поезда, на котором Зося уезжала в Крым. Еще спросила у нее, где такое можно купить. Тетка процедила: «В Чехословакии». — Спасибо тебе!
— Носи на здоровье.
— Ты что, в Чехословакии была? — Она тут же прицепила брошь себе на майку.
— Я ее у той проводницы украла, — хихикнула Зося. — Только Тоське не говори, а то носить не разрешит.
Она умерла сразу после отъезда Краско. Они узнали об этом уже дома. Прибыли, открыли почтовый ящик, а там телеграмма. На похороны попасть не сумели, только могилку навестили спустя год. На Лиде тогда была брошь с божьей коровкой. Она носила ее по особым случаям и сохранила до нынешних времен.
* * *
Лида терпеть не могла школу. Она отвлекала ее от главного: чтения и рисования. Если бы ей дали волю, она бы только этим с утра до вечера и занималась. Но приходилось не только учиться, но и, что хуже, принимать участие в общественной жизни школы. Лида еще, как назло, обладала многими талантами, и ей приходилось участвовать в разных конкурсах, постановках, смотрах строя и песни, кэвээнах и военизированной игре «Зарница». Но «Зарница» ей нравилась. Лида была связистом и назубок знала азбуку Морзе. Их школьную команду возили в самые настоящие воинские части, там катали на броневиках и кормили макаронами с тушенкой из большущих котлов. В областных соревнованиях они никогда не выигрывали, но время проводили на полигонах отлично.
Когда Лиду оправили на математическую олимпиаду в городской Дом пионеров, она про себя посмеялась. Нашли кого! Да, по этому предмету у нее пять, но способностями она не блещет. Думала, опозорится там, но, к собственному удивлению, заняла на олимпиаде второе место. Не со всеми основными задачами справилась, зато решила дополнительную, а она оказалась сверхсложной, институтского уровня.
Математичка, что преподавала старшеклассникам и вела школьный кружок, тут же вцепилась в Лиду мертвой хваткой. Она и не знала, что в шестом классе учится такое дарование!
— Нет, заниматься у вас я не буду, — огорошило дарование педагога. — Я уже в три кружка хожу.
— Какие?
— В литературный, — с некоторых пор Лида не только читала книги, но и пробовала их писать. — Художку и театральную студию.
Но преподавательница не сдалась и стала действовать через маму.
— Не те способности в ребенке развиваете, — внушала ей она после родительского собрания. — У Лиды математический дар.
— Разве? Но она всегда говорила, что еле дотягивает до пятерок.
— Она просто ленится. Точными науками всерьез надо заниматься, это вам не на сцене кривляться.
— Артист — серьезная профессия, зря вы.
— Лида хочет поступать в театральный?
— Нет, ей просто нравится играть. А о поступлении она не думает пока — рано. На сегодняшний момент ее мечта стать космическим журналистом. Лидочка считает, что совсем скоро любой желающий сможет отправиться на Луну, а она будет писать об этом репортажи.
— Ваша дочь витает в облаках, это нужно исправлять, пока не поздно. Ребенок-фантазер обычно вырастает в неприспособленного к жизни взрослого. Хорошо, если Лида немного заземлится и станет обычным журналистом, но лучше — ученым. В вашем роду были ученые?
— Нет, мои бабушки и дедушки даже читать не умели. Родители первыми получили образование.
— Представьте, как вы будете гордиться Лидочкой, когда она станет профессором математики!
Это стало решающим аргументом.
Лида начала заниматься математикой без особого удовольствия, но скоро втянулась, увлеклась. Театр ушел на второй план. За ним рисование. Только литературный кружок Лида не бросила. Из шестого класса ее перевели сразу в восьмой. В олимпиадах она начала одерживать победы. Ездила на общесоюзные. Мама уже представляла Лидочку членом Академии наук, но дочь удивила.
— Я не хочу становиться ученым, — заявила она, когда бабушка попросила ее написать сочинение на тему «Кем я себя вижу в будущем». Они начали готовиться к выпускным школьным экзаменам в начале года.
— А кем хочешь?
— Баба, я не знаю.
— Как так?
— Профессии космический журналист пока нет. А обычным не хочу.
— Но тебе надо хотя бы определиться, куда поступать…
— Мне ведь только пятнадцать, — чуть не всхлипнула Лида. Почему нельзя просто пожить спокойно, пока решение не придет само?
— Я в четырнадцать уже определилась и поступила в педагогическое училище, — не дала слабину Тося. — И ты давай решай, на кого учиться пойдешь. Образование в любом случае получить надо.
— А что, если я тоже пойду в педагогический? Отучусь на учителя математики?
Бабушка Лиду поддержала, а вот мама расстроилась. Не видать их роду ученых!
* * *
Времена были тяжелыми, и Лиде пришлось начать работать в семнадцать. Она бы и раньше куда-то устроилась, но бабушка не позволила. Сказала, первый курс самый сложный и нужно отдаться учебе целиком. По его окончании Лида встала за прилавок отдела «Пряжа» в районном универмаге и проработала продавцом два года. Ей нравилось. Спокойно, можно заниматься, а еще учиться вязать по журналам, и немного приторговывать из-под прилавка бижутерией.
Следующие три она вязала на заказ, репетиторствовала, по окончании института устроилась в школу.
Когда Лиде исполнилось двадцать три, она огляделась и обнаружила себя в бабьем царстве: семья, коллектив, друзья — все женщины. В нем она прочно засела, и, если не выбраться, пока молодая, впереди ее ждет одинокая старость. Даже кошками себя не окружишь, на них у девушки аллергия.
И начала Лида искать себе жениха. До этого, если откровенно, не до глупостей было. Учеба — работа — хобби, отнимающее много времени. Пожалуй, именно ему она посвящала все свободное время, считай, то, что могла бы потратить на поиск парня. Ведь чтобы с кем-то познакомиться, нужно ходить куда-то, а не сидеть в своей комнате над пишущей машинкой.
Да, Лида начала записывать свои фантазии. Сначала рассказики сочиняла, потом на большие объемы перешла, пока роман не написала. В стиле фэнтези, разумеется. Ничто так не увлекало Лиду, как волшебные миры, где колдуны, драконы и эльфы живут бок о бок с людьми. Как раз закончив
