– Нет… Давай не сейчас… Мне так хорошо.
Она закрыла глаза и словно поплыла по волнам теплой реки. Олег почувствовал, что его веки отяжелели, будто налились свинцом.
– У меня глаза закрываются, – глухо проговорил он.
– Ничего страшного, – отозвалась Ольга, и голос ее прозвучал словно издалека.
Она права, подумал Олег, ничего страшного. Они так давно не отдыхали вместе… И это прекрасный шанс наверстать упущенное. В конце концов, они не настолько пьяны, чтобы утонуть в собственной ванне. Глаза его закрылись.
Ни Олег, ни Ольга не заметили, как отверстие, отвечающее за контроль перелива, затянулось пластиковым щитком. Вода стала прибывать, а супруги погрузились в сладкую дрему.
Две минуты спустя вода перелилась через край ванны и выплеснулась на пол…
…А еще через полчаса теплая ароматная вода заполнила ванную комнату, но она была настолько герметична, что наружу не просочилось ни капли. Даже когда ванная превратилась в огромный аквариум с двумя плавающими в нем, подобно рыбам, голыми телами – мужским и женским.
Глава 9
Сестры (II)
1
Ника поставила бокал с мартини на стол и прикрыла глаза. У нее слегка кружилась голова. Видимо, спиртное начало действовать. Обычно Ника пила мало, но за последний час уговорила целых три бокала.
За окном полыхнула молния. От невидимого темного горизонта донесся раскат грома.
Ника открыла глаза, встала с кресла и подошла к окну. Небо было затянуто тучами. Порыв ветра донес пронзительный автомобильный гудок.
Ника вернулась к столику, дрожащей рукой достала из тарелки несколько подтаявших кусков льда и бросила их в бокал, плеснула туда мартини. Потом она села на диван и стала маленькими глотками опустошать бокал, чтобы вернуть смелость, приходящую с опьянением.
Свою страшную тяжесть Ника носила в душе уже три года. В тот день, когда все случилось, тоже была гроза. Когда позвонили в дверь, Ника как раз заканчивала шинковать морковку для плова. Звонок почему-то заставил ее вздрогнуть. Младшая сестра Аня сидела в своей комнате, наверняка в наушниках, слушая музыку-«стучалку» и общаясь в Интернете с каким-нибудь «фрэндом».
Звонок повторился. Ника пошла открывать, как была – в переднике, с ножом в руке.
За дверью стоял тот, кого она меньше всего желала бы видеть, – отец Ани и бывший отчим Ники – Вадим Степанович. Здоровый, как лось, слегка небритый и, как обычно, наглый. Оглядев Нику с ног до головы, он насмешливо осведомился:
– Встречаешь гостя с ножом?
Она машинально положила нож на комод, пристально и недружелюбно глядя на незваного гостя.
– Что ты здесь делаешь?
Отчим сузил глаза.
– Я пришел забрать свою дочь на выходные.
– Что?
– У тебя проблемы со слухом? Я еду на рыбалку и хочу взять Аньку с собой. Она обожает рыбачить.
– Только не с тобой, – сухо произнесла Ника. – Ты не имеешь права ее забирать. Суд запретил тебе приближаться к нам ближе чем на пятьдесят метров.
Он усмехнулся:
– С каких это пор ты стала такой педанткой?
– С тех пор, как ты пытался ее изнасиловать.
– Ника, кончай, а? – поморщился Вадим Степанович. – Все было не так, как ты говоришь. Мужик немного перебрал со спиртным и перепутал белое с черным – что тут криминального?
– Что тут криминального? Тебе напомнить? – Ника холодно прищурилась. – Анька три месяца ходила к детскому психологу. Кроме того, ты вывихнул ей руку. Напомнить, что ты сделал со мной, когда я встала у тебя на пути? Ты сломал мне челюсть.
– Если бы ты не начала нагнетать страсти, ничего этого не случилось бы. Ты первая полезла в драку.
Ника с ненавистью посмотрела отчиму в глаза.
– Ты себя слышишь? Ты же неадекватен. Ты опасен не только для нас, ты опасен даже для себя.
Ника принюхалась и вдруг отшатнулась:
– Господи! Ты снова пьян!
Вадим Степанович скривился.
– Ну, вот опять, – с досадой проговорил он. – Ника, не лезь в бутылку.
– Ты в нее уже залез. Полтора года назад.
– Ладно. – Лицо его стало жестким и решительным. – Мне надоело с тобой болтать. Пропусти меня к дочери.
– Нет.
Небритое лицо его еще больше помрачнело, в глазах проявился знакомый Нике мертвящий холод.
– Уйди с дороги, Ника, – медленно и отчетливо произнес он.
– Я тебе сказала – нет.
– Последний раз говорю – уйди с дороги.
– Уйду не я, уйдешь ты. И если ты еще раз нарушишь постановление суда…
Вадим Степанович шагнул вперед, схватил Нику за шею и сжал ее пальцами. На секунду боль парализовала ее. Вадим Степанович вгляделся в ее расширившиеся от боли и ужаса глаза и усмехнулся:
– Ну? Что ты теперь скажешь? Снова будешь угрожать судом?
– Пу… сти.
Вадим Степанович ухмыльнулся и ударил ее кулаком в лицо. На секунду Ника почувствовала, будто ее нос взорвался. Она закашлялась, захлебываясь собственной кровью.
А потом кулак бывшего отчима врезался ей прямо в живот. Задохнувшись, Ника стала по-рыбьи ловить воздух ртом.
– Где Анька? – хрипло спросил отчим. – Где она?
– Не… знаю, – выдохнула она. – Ты… сядешь в тюрьму… гад…
Вадим Степанович ударил Нику кулаком по спине, и боль отдалась в ногах. Она была настолько сильной, что Нику охватил ужас. Отчим закрутил ей руку за спину и снова прохрипел:
– Где моя дочь?
– Не знаю…
Он резко дернул ее руку вверх, и Ника закричала от нестерпимой боли.
– Где она?
– Я НЕ ЗНАЮ!
Он отпустил Нику и резко оттолкнул ее от себя. Ника упала на пол. Из носа у нее текла кровь, ноги онемели. Вадим Степанович склонился над ней.
– Маленькая ублюдочная сучка, – произнес он тогда. – Ты скажешь мне, где моя дочь, или я…
Задыхаясь, Ника нащупала нож, который выронила во время драки, крепко обхватила еще теплую рукоятку пальцами, отвела руку в сторону, а потом резко ударила отчима в шею.
2
…И снова за окном громыхнул гром. Ника тряхнула головой, прогоняя воспоминание. Сердце учащенно забилось, накатила тошнота, однако усилием воли она взяла себя в руки.
Не нужно об этом думать. Ни за что и никогда. Она сделала то, что должна была, – избавила семью от мучителя и извращенца. Если бы она его не убила, он бы убил ее.
Ника вспомнила, как стаскивала отчима, пьяного, спустившего штаны, с кричащей Аньки, и ее снова едва не вывернуло наизнанку.
Он бы вернулся. Рано или поздно. И уничтожил бы их. Именно так решил суд, когда выносил свой вердикт: два года условно за превышение самообороны.
В кухню вошла Аня.
– Опять пьешь, – с упреком сказала она Нике.
– Не приставай, – сухо отозвалась та.
– Ты же обещала больше не пить.
Ника сдвинула брови и хмуро посмотрела на младшую сестру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
