Конэлл глубоко вздохнул, в голубых глазах застыло выражение тревоги и раскаяния.
— Я не хочу причинять тебе боль, Морджин.
Да, я повел себя как последний негодяй и не ищу оправданий, но, прошу тебя, пойми, я впервые испытал такое сильное чувства, и, откровенно говоря, оно меня напугало. Я и представить не мог, что когда-нибудь мне захочется быть с одной-единственной женщиной и ею окажешься именно ты. Но я не хочу упускать шанс, давай попробуем начать все сначала.
По выражению ее лица Конэлл понял, что его слова застали ее врасплох. Затаив дыхание, он мучился неизвестностью в ожидании ответа.
— Ты хочешь сказать, что не использовал меня?
— Клянусь. — Сердце у него почти остановилось.
— Неужели ты думаешь, что я не знаю о твоей репутации?
— Что? — хмуро спросил Конэлл. — И какая же у меня репутация?
Морджин смущенно потупила взор.
— Я знаю, что серьезные отношения с женщинами не для тебя, и не хочу тебя осуждать. В общем, не думай, что я собираюсь усложнять тебе жизнь — что случилось, то случилось. Лучше, если мы забудем о том, что произошло, и постараемся вести себя как взрослые люди.
— Я считал, что ты не придаешь большого значения сплетням. — Его голубые глаза стали похожи на лед.
— Сейчас я и сама толком не знаю, чему можно верить, а чему нет.
Конэлл проклинал себя за вчерашний уход.
Теперь придется приложить немало усилий, чтобы убедить Морджин в том, что он не бесчувственный подонок, каким она, очевидно, его считает.
— Нам нужно серьезно поговорить, но не здесь. Ты можешь попросить свою мать посидеть с Нишей сегодня вечером?
— Она наверняка не станет возражать, но зачем?
— Я собираюсь пригласить тебя на ужин, чтобы мы могли поговорить, как цивилизованные взрослые люди. Я заеду за тобой в семь тридцать. Согласна?
— Вполне.
— Ну, вот и отлично. А сейчас, пожалуйста, приготовь мне кофе. Ах да, чуть не забыл, найди протокол заседания совета директоров, которое проходило на прошлой неделе. Мне нужно кое-что уточнить перед тем, как отправиться на стройплощадку.
Морджин молча кивнула. Когда дверь за ним закрылась, она еще некоторое время стояла, тупо уставившись на бумаги. В его присутствии она напрочь лишалась возможности здраво мыслить.
Морджин была готова уже в шесть часов.
Она надела свое единственное маленькое черное платье и наложила безупречный макияж.
Сейчас стрелки каминных часов неумолимо приближалась к цифре восемь. Она налила бокал белого сухого вина и опустилась на кушетку. Конэлл опаздывал, но это ведь не означает, что он не придет совсем.
Что же могло случиться? Перед уходом он сказал, что после встречи с подрядчиками заскочит домой, переоденется и сразу примчится к ней. Зарезервировав столик в одном из самых дорогих и престижных ресторанов, он заставил ее пообещать, что она будет готова вовремя.
— Ну что ж, я готова, мистер О'Брайен, — раздраженно проворчала Морджин. — И где же вы, черт побери?
Когда стрелка часов перевалила за восемь, Морджин решительно направилась на кухню и вылила остатки недопитого вина в раковину.
Сердце сжалось от резкой боли, а в голове кружились тысячи вопросов. Почему он не пришел? Может, он хорошенько обдумал ее слова и тоже решил, что им не стоит продолжать встречаться?
Обида и унижение причиняли невыносимую боль. Морджин смотрела перед собой невидящим взглядом, стараясь сдержать поток слез. Она поклялась себе, что не станет распускать нюни. Надо благодарить Бога за то, что их отношения не зашли слишком далеко, а Ниша не привязалась к Конэллу. Если бы…
Но сейчас бесполезно гадать, что могло бы произойти. Морджин вытерла глаза, накинула жакет и, взяв ключи от машины, поехала к матери, чтобы забрать дочь.
На следующее утро она приехала на работу пораньше. В офисе еще никого не было, и она поблагодарила Бога за эту временную передышку. Сегодня нужно будет сосредоточиться на работе и забыть об этом чертовом Конэлле О'Брайене.
Морджин включила компьютер и просмотрела протокол вчерашнего заседания. Шефу наверняка понадобится этот документ. Волей-неволей ее мысли снова вернулись к этому мужчине.
Весь вечер Морджин ждала его звонка, но Конэлл так и не соизволил позвонить. Он уже дважды унизил ее. Это уж слишком, с нее довольно! Она больше не даст ему ни малейшего шанса!
От досады Морджин закусила губу. Черт побери, что с ней творится?! Почему ей никак не удается выкинуть из головы этого человека?!
Она три раза прочитала напечатанное предложение и ничего не поняла. Неужели она обречена проводить все дни, вздыхая по шефу и чувствуя себя при этом влюбленной школьницей?!
Как только он появлялся, ее тут же охватывал трепет, а когда его не было рядом, одолевала смертная тоска, от которой хотелось выть.
— Привет, Морджин. — Джулия буквально влетела в офис.
— Привет, что-то случилось? — поинтересовалась Морджин.
— Разве ты не знаешь?
— О чем?
— О том, что произошло с О'Брайеном?
— А что такое? — Сердце у Морджин сжалось от нехорошего предчувствия.
— Вчера вечером на строительной площадке он поскользнулся на мостках и упал. Его сразу отвезли в больницу. Насколько мне известно, у него сломано ребро и очень глубокая рана на плече, на которую пришлось наложить двадцать швов.
— А где он сейчас? — Морджин вскочила на ноги. Как она могла так плохо думать о нем?
Пока она проклинала его за бессердечность, Конэлл мучился от боли.
Джулия взглянула на Морджин с любопытством, открыла блокнот, вырвала оттуда страницу и протянула Морджин.
— Сейчас он в квартире своей сестры в районе Хайгейт. Вот адрес. Утром он позвонил мне на сотовый и попросил передать тебе, чтобы ты приехала туда. У него для тебя какое-то задание.
— Спасибо, Джулия. — Морджин буквально вырвала листок. — Ты не могла бы присмотреть тут за всем? Я позвоню, как только освобожусь. — Схватив пальто и сумку, Морджин бросилась к двери.
— Передай ему, что мы все его любим, крикнула вслед Джулия. — И что все девушки компании желают ему скорейшего выздоровления.
— Разумеется.
Морджин была совсем не уверена, что передаст пожелание Джулии. Но сейчас было не время думать об этом. Нужно как можно скорее увидеть Конэлла.
Конэлл открыл дверь. На нем были потертые джинсы и светло-голубая рубашка. Пуговицы были расстегнуты, и Морджин увидела у него на груди широкую повязку. Под глазами залегли глубокие тени. Но даже сейчас, больной и небритый, Конэлл казался Морджин самым привлекательным мужчиной на свете.
Она постаралась взять себя в руки и слегка улыбнулась.
— Итак, стоит оставить тебя одного, как ты тут же попадаешь в историю. Держу пари, ты не догадался надеть резиновые сапоги. Я права? Из-за этого ты упал? — Морджин понимала, что слишком много болтает, но она была так рада видеть его, что не могла сдержать эмоций.
