папочки, — она огорчённо смотрела на меня, не понимая, что мне уже давно плевать на его мнение. — Расскажи лучше, как ты съездила? Виделась с Гретой и Виктором?
— У Греты всё хорошо, — Чарли облегчённо улыбнулась. — Она у нас теперь звезда радио, да вы наверное не раз её слышали. А Виктор… Грета сказала, что помогла ему оформить документы, и он уехал в Америку. Я хотела увидеть фрау Рашель, но в их квартире живут уже другие люди.
— Что это значит? — нахмурился Вильгельм. — А куда делась его семья? Уехали с ним?
— Вряд ли, — потупилась Чарли. — Женщина, что со мной говорила, намекнула, что их забрали в лагерь.
Повисла напряжённая пауза. Напрямую осуждать действия фюрера никто бы не осмелился. Дикость какая-то, ладно здесь этих людей объявили врагами и угрозой нашему благополучию, но ведь родители Виктора уважаемые граждане, у его отца было лучшее ателье в Берлине.
— Чарли, что нового в вашей больничке? — нарушила молчание Эрин.
— О, всё хорошо, — она с благодарностью посмотрела на неё. — Правда Хильдегард опять грустит после неудачного романа.
— Ничего, она быстро утешится, — усмехнулась Эрин. — Уже стольким подняла «боевой дух», что удивляюсь, как мы до сих пор не выиграли войну.
— Не будь такой злюкой, — ласково упрекнула её Чарли. — Ей просто не везёт.
И тут я почувствовал, как моего бедра коснулась чья-то ладонь. Хотя чего тут гадать — это явно не Вильгельм. Чёрт, Рени, что ты делаешь? Её пальчики дразняще скользнули выше, погладив складку штанов, как раз у набухающего члена.
— Фридхельм, что с тобой? — видя, что я поперхнулся вином, брат обеспокоенно постучал по спине.
— Всё… хорошо.
Нет, ну вот как ей удаётся сидеть с таким невозмутимым выражением лица? А если Чарли или Вильгельм заметят, где сейчас её рука? В её глазах сейчас, как выражалась моя бабушка, плясали чертята. Я бы даже сказал, здоровенные такие черти с вилами.
— Ешь, пока не остыло, — лукаво улыбнулась она, потягивая шампанское.
Легко сказать «ешь», а что мне теперь делать с этим восстанием в штанах? Я всегда был нежен с ней, да и думаю, что не мог бы заниматься любовью по-другому, но тут вот прямо захотелось утащить её в укромный уголок и настойчиво потребовать продолжения.
— Так что там её красавец-гауптман, упорхнул и адреса не оставил? — весело спросила Эрин.
— Ой, там же такая история. Он уехал, не закончив лечение, — Чарли отложила вилку. — И всё из-за пленного русского. Представляете, тяжело раненый солдат умудрился сбежать.
— Правда? Интересно как?
— Один из караульных отлучился буквально на пару минут, так русский перерезал его товарищу горло и переоделся в его форму. Где он только умудрился раздобыть скальпель? Девушку санитарку, которая за ним ухаживала, постоянно таскали на допросы, а потом кажется расстреляли. Во всяком случае я её больше не вижу.
— Это ужасно, — Вильгельм налил всем ещё вина. — А этот Ягер ещё привлекал к допросам и тебя.
— Эрин! — воскликнула Чарли. — Слава богу он на тебя не напал.
— Да ладно вам, хорош разводить панику, — отмахнулась она. — Как видите, со мной всё в порядке.
— Фройляйн Шарлотта, какая приятная неожиданность!
Я обернулся. Какой-то солдат приветливо улыбался Чарли.
— Добрый вечер, Макс, как ваша рука?
— Благодаря вашей заботе я в полном здравии.
Я заметил, как недовольно смотрит Вильгельм на этого парня. Хотя не вижу проблемы. Просто благодарный пациент, ведь Чарли ко всем относится с искренней теплотой.
— Я немного волновался, ведь вы не ответили на моё письмо.
— Я уезжала ненадолго домой, — чуть смутившись, ответила Чарли.
— Простите, вы здесь с друзьями, — наткнувшись на неприязненный взгляд Вильгельма, бедняга предпочёл ретироваться. — Не буду мешать.
— Похоже, кое-кто не прочь ещё раз оказаться на больничной койке? — поддразнивающе спросила Рени.
Чарли покраснела и с преувеличенным интересом сосредоточила внимание на шницеле.
— Да ладно тебе смущаться, ты же девушка свободная, почему бы не закрутить роман с этим красавчиком? — вот нравится ей провоцировать Вильгельма, который при этих словах напряжённо подобрался, а мне опять придётся быть буфером между ними.
— Давайте сменим тему, — резковато сказал брат.
— Простите, — девушка-официантка, неловко споткнувшись, едва не выронила поднос и теперь испуганно смотрела на Эрин. — Я не хотела… простите…
— Успокойся, ничего страшного, — Рени коснулась рукава платья. — Это всего лишь пара капель воды.
Девушка торопливо отошла. Эрин тоже поднялась, улыбнувшись мне:
— Сейчас вернусь.
— Помнишь Рудольфа Бехтера из седьмого дома? Угадай, кто он теперь?
— Хм-м, не знаю, — Вильгельм задумался, вспоминая. — В школе он был тщедушным противным ябедой.
— А теперь весь из себя важный крейслейтер.
— Ну надо же, — усмехнулся брат. — Хотя знаешь, я не удивлён, что он умудрился удачно пристроиться.
По их взглядам я видел, что поговорить они хотят не о Рудольфе, и решил ненадолго оставить их вдвоём. Да и Рени что-то долго нет.
— Пойду подышу воздухом.
Искать, где здесь дамская комната, я не стал, решил подождать Эрин в холле.
— Решил оставить нашу парочку наедине? — я обернулся, услышав стук каблучков.
— Вдруг Вильгельм всё-таки решится поговорить с ней о чём-то ещё, кроме детских воспоминаний?
— Скорее Чарли решится признаться первой, — улыбнулась Рени.
— Иди сюда, — я потянул её в сторону. — Я весь вечер хочу тебя поцеловать.
— А знаешь, что я мечтаю сделать, когда мы вернёмся? — никогда раньше не знал, что голосом оказывается тоже можно соблазнять. — Снять эти туфли, — от этого мурлыкающего тона в голове сразу замелькали неприличные картинки. — Оказывается, я успела отвыкнуть от каблуков…
Да сколько же можно безнаказанно меня дразнить? Хочется схватить покрепче, смять губами сладкий рот. Вместо этого медленно притягиваю её ближе, зарываясь пальцами в шелковистую копну волос на затылке, запрокидываю голову назад, открывая моим губам тонкую шейку. Чувствую, как бьется её пульс, губами почти касаюсь её губ:
— И это всё? Хочешь снять лишь туфли?
— Остальное ты должен снять сам.
Рени чуть сдвинулась, и я заметил мелькнувшее в вырезе декольте чёрное кружево. Я почувствовал себя мальчишкой, которому предстоит распаковать рождественский подарок. Представив, как соблазнительно смотрится
