его жизни, сама помню как оно — расхаживать в розовых очках. Мне же приходилось постоянно помнить про нашу разницу в возрасте, чтобы ненароком не выйти из образа неопытной девицы, которая не дай бог увидит член — упадёт в обморок. Не то чтобы я была заслуженным гуру в области сексуальных практик, но кое-каким опытом конечно владела и планировала дозированно его сливать. Мол, фантазия у меня такая, давай попробуем так. Фридхельм в этом плане меня удивил. Рисовать карту с эрогенными зонами не пришлось, он чутко чувствовал реакции моего тела. Да и миссионерская поза на постоянной основе нам не грозила. Кое-что «придумала» я, до чего-то он додумался сам. Он вообще, по-моему, готов прикасаться ко мне постоянно. Зарывается лицом в волосы, когда думает, что я ещё сплю. Обвивает руками талию, когда я навожу марафет у зеркала. Притягивает для жаркого поцелуя, уже не стесняясь, что нас могут увидеть. Я тоже стала позволять себе маленькие шалости. Никогда не забуду выражение его лица, когда я решила его немного подразнить в ресторане. Чувствовала себя коварной соблазнительницей, которая портит невинного мальчика, но как ни странно это заводило. Скажи мне кто-то пару лет назад, что я буду встречаться с таким вот нежным романтиком, который младше меня почти на десять лет, я бы покрутила пальцем у виска. Наверное, это действительно любовь, когда ради человека нарушаешь свои принципы.
Но вот то, что мы по сути люди из разных эпох, по-прежнему оставалось проблемой. Я старалась свести ложь к минимуму, но одно дело, когда ты просто много чего не рассказываешь, а вот когда врёшь напропалую, на ходу изменяя свою биографию… Это действительно противно. Ну, а как по-другому бы я объяснила, откуда я до хера всего знаю, причем абсолютно в разных областях — от медицины до истории? Постоянно играть в шпиона на задании рядом с любимым человеком тяжело, а забыть всё, чем жил раньше, тем более. Я допустим так и не смогла привыкнуть к тому, что при местном уровне медицинской безграмотности запросто можно сдохнуть от какой-нибудь заразы. Вроде и понимаю, что куда большая вероятность, что я загнусь не от диареи, а от разорвавшегося рядом снаряда. Но, блин! Здесь все пьют воду из речек и разгуливают по пояс в траве, где вполне могут быть энцефалитные клещи. Я и в своё время не сказать, чтобы очень любила все эти вылазки «на природу». Выглядишь как чучело: панамка от солнца, майка, которую не жалко изгваздать травой, и плотные, чтоб ни один комар не прокусил даже в сорокоградусную жару, джинсы. Воняешь дымом от мангала и спреем от клещевых комаров так, что самой впору сдохнуть. И все такие: «Да расслабься, мы же отдыхать приехали», — а ты не можешь, потому что боишься всего. Клеща Валеру, упасть в борщевик, наступить на змею, на пчелу, на говно. Но чёрт бы с ними с клещами, в конце концов не вымерло же это поколение без спреев от комаров и прочих гадов.
А вот примитивные средства контрацепции это куда хуже. Помню свой шок, когда впервые распаковала «резиновое изделие №2». От беременности-то может оно меня и спасёт, но этой штуковиной можно запросто натереть кровавые мозоли на нежных местах. К тому времени, когда «Дюрекс» изобретут комфортные презики, я уже буду в том возрасте, когда дедушка Альцгеймер заставит забыть, когда у меня был секс и был ли он вообще. Но даже этих примитивных презиков нам не хватало. Их выдавали солдатам почему-то по четыре штуки на месяц. Какой-то дебил всерьёз рассчитал, что у всех подряд хер встаёт строго по расписанию раз в неделю? А что делать тем, у кого регулярная половая жизнь? Таблеток и прочего разнообразия контрацептивов нет, и в ближайшем времени не будет.
— Фридхельм… подожди…
— М-м-м… — он нехотя отстранился.
Месячный запас резинок у нас улетел меньше чем за неделю. Может, предложить ему отжать презики у Вилли? Всё равно они ему без надобности.
— Меньше всего нам нужно, чтобы я залетела.
Это было бы катастрофой. Я вообще не собиралась заводить детей раньше тридцатника, а тем более рожать в окопах.
— Согласен, сейчас не самое удачное время, чтобы заводить ребёнка, — он прильнул ближе, ласково касаясь губами моей шеи. — Но если уж так получится, по-моему, ничего ужасного нет…
Чего-о-о? Ну нет, эти вопросы буду решать только я и только так, как сочту нужным! Но отказываться от амурных радостей было бы действительно обидно. Вздохнув, я постаралась объяснить ему самый ненадёжный метод, который тем не менее некоторые безответственные личности применяли и в моё время. Фридхельм смотрел на меня, скажем так, в лёгком замешательстве. Опять надо что-то придумывать, чтобы объяснить такие обширные познания в столь деликатной области у невинной девицы. Я мысленно зарычала — да как же достало!
— Это элементарная биология, — надеюсь, учебники тридцатых не сильно отличаются в этом плане от тех, по которым училась я. — Про пестики-тычинки помнишь? Вот и у людей примерно также.
Но самое смешное, что стоило мне нацепить юбку и худо-бедно начать краситься, эти дурики словно очнулись, что я оказывается баба, а не бесполый «зайчонок». Первым моё преображение заценил Файгль — я частенько ловила его вроде как случайный взгляд, если не в декольте, так на коленках.
— Я рад, что вы вняли моим советам, Эрин. Женская форма вам очень идёт.
Я привычно состроила смущённую моську, мысленно прикидывая, долго ли ещё он будет зависать над моим столом. Меня уже скорее всего ждёт Фридхельм. Файгль бросил быстрый взгляд за окно и загадочно улыбнулся:
— Вы позволите личный вопрос?
Ну валяй, не факт конечно, что я отвечу правду.
— Вы не хотите воспользоваться, пока есть возможность, относительным затишьем? Рейху безусловно нужны смелые солдаты, но не стоит забывать и о том, как важна крепкая здоровая семья.
Тебе-то что с того, так охота салатиков на свадьбе поесть? Я заметила, что Вилли чуть насмешливо выгнул бровь, с преувеличенным интересом прислушиваясь к нашей беседе. Зараза, небось кайфует, наслаждаясь моей реакцией, учитывая, сколько раз я троллила его.
— О, мы конечно думали об этом, — лучезарно улыбнулась я. — Но предпочитаем дождаться отпуска. Не хотелось бы второпях расписываться. Всегда мечтала, чтобы в такой день со мной были близкие и друзья.
Может, добавить драматичности, мол без благословения папеньки под венец ни-ни? Нет, переигрывать не стоит, всё-таки это не восемнадцатый век.
—
