— Адмирал, Голос внезапно исчез!
Я схватил Ирину за руку, рванул к себе. Она раскрыла глаза, я крикнул:
— Говори, что можно сделать? Немедленно говори!
Она прошептала:
— Ничего нельзя. Убили Эллона…
Она опять стала терять сознание, но я рванул ее еще яростней:
— Преступница! Скажи одно: как спасти Голос?
Она приподнялась. Никогда не забуду взгляда, каким она посмотрела на меня! Олег сказал:
— Не мучь ее, Эли. Может быть, она и преступница, но сейчас нуждается в помощи.
Я орал и на нее и на него:
— Не будет ей помощи! Пусть скажет, что теперь делать!
Она заговорила более внятным голосом:
— Я сказала — ничего… К сожалению, Голос погиб. Он весь — естественный… В Эллоне больше искусственного, но и он не вынес второго поворота. Вы слишком поторопились с возвратом!.. И я не помешала! Я такая же убийца, как вы!
Она беззвучно зарыдала. В молчании мы стояли около нее. Я чувствовал, как меня оставляют силы. Олег сказал:
— Ирина, твой поступок вынесут на суд экипажа. Но объясни нам, зачем ты это сделала?
Она говорила сквозь слезы:
— Он упросил меня. Я не могла больше видеть его. У меня разрывалась душа… Он сказал: мы не подходим друг другу, я из прошлого, ты из будущего. Когда-нибудь женщина будет счастлива с демиургом, но это не скоро, а пока люби своего Олега, он — по тебе, а я — нет. Так он говорил мне сегодня, перед тем как вызвал вас.
— Ты не отвечаешь, Ирина…
— Он сказал, что хочет исчезнуть в прошлом, но возьмет с собой дракона. Он задумал это сделать в вашем присутствии. И я обещала помочь. Он сказал: «От тебя зависит моя жизнь, Ирина». «Можешь быть спокоен», — сказала я. И вот результат — убийца! Никогда себе не прощу! Никогда вам не прощу!
Она зарыдала громче. Я сказал после короткого молчания:
— Финал ясен. Эллон хотел ошеломить нас красочным спектаклем. Мы потеряли одного беззащитного друга и одного гениального инженера. Давай вытащим Эллона из шара, Олег, чтобы он занял свое место в консерваторе.
— Ирина, иди к себе, — сказал Олег.
— Я пойду к себе, — сказала она покорно.
Олег стоял и следил, пока она не скрылась в коридоре. Я старался высвободить Эллона из кресла, но он как бы прикипел к сиденью. Олег стал помогать мне, вдвоем мы извлекли демиурга из шара и понесли к свободной от механизмов стене. Олег вдруг охнул и выронил Эллона. Из коридора выбежала Ирина и молнией промелькнула мимо нас. Я не успел и шага сделать, как Ирина вскочила в трансформатор и захлопнула люк. Олег закричал:
— Остановись, молю тебя, остановись!
Она крикнула из трансформатора:
— Прощайте! Не кляните меня! — и рванула рукоять.
Она пропадала на глазах — фигура быстро стала силуэтом, силуэт быстро таял. Она дала слишком сильное ускорение! Мы оба бросились к коллапсану. Олег схватился за ручку возврата, но я не дал ее вырвать:
— Проверь раньше, где она! Если в прошлом, остерегись!
Он быстро проверил сигнальные огни над ручками.
— Она в будущем, Эли!
— Тогда возвращай, но осторожно. Из будущего есть возврат.
Но она не возвратилась. Она слишком быстро умчалась в будущее. Минут десять мы стояли у трансформатора, ожидая, не обрисуется ли силуэт Ирины. Коллапсан, исчерпав энергию возвращения, выключился.
— Все, Эли! — устало сказал Олег. — Ирины больше не будет. Может быть, наши далекие потомки где-нибудь встретятся с ней. Пойдем, известим экипаж о новой трагедии.
— Извещать нужно не только о гибели трех членов экипажа…
— Что ты имеешь в виду, Эли? Разве еще случилось несчастье?
— Да, Олег. Я хочу потребовать наказания для нового предателя на корабле!
— Нового предателя! Я не ошибся?
— Ты не ошибся. Среди нас появился еще один лазутчик рамиров. Я его обнаружил.
7
Я заперся у себя. Олегу я сказал, что буду готовить доклад общекорабельному совещанию и выйду, когда все соберутся. Ко мне постучался Ромеро, но я не отозвался. Мэри просила впустить ее, но я крикнул, что занят, должен сосредоточиться, должен от всего отключиться, — она притихла, я даже и шагов ее больше не слышал в соседней комнате. Лишь раз я заколебался. За дверью громко плакала Ольга. Ольгу я не мог не впустить, ее дочь погибла на моих глазах. Я отворил дверь и встал на пороге.
— Ольга, можешь считать меня черствым человеком, но не могу сейчас с тобой говорить об Ирине. Ты скоро сама поймешь, почему. Пойди к Олегу, он все тебе расскажет. Мое сердце обливается кровью, Ольга, это не фраза!
Она посмотрела на меня отчаянным взглядом и, ничего не сказав, отошла. Маленькая, поседевшая, сгорбившаяся, она пошатывалась, как больная. Мне было бесконечно жаль ее. Она пережила и мужа, и дочь, — и оба погибли страшно. Такой горькой участи нельзя было не сочувствовать всем сердцем. Но сейчас было нечто более горькое, чем даже ее горе.
Никакого доклада я не готовил. Я лежал на диване, то терзая себя жестокими мыслями, то устало отдыхая от них. Я удивлялся, почему мы нигде не обнаружили рамиров в телесном облике, хотя рамиры, несомненно, существуют; и все снова и снова спрашивал себя, чем мы их так прогневали, что они уничтожают наш корабль за кораблем; и еще больше удивлялся, почему они и последний звездолет не превращают в клубочек пыли, раз уж они воюют с нами и раз полное истребление любого противника им под силу, — тут была тайна, ее обязательно требовалось разгадать, а я все не мог постичь ее; и о погибшем Лусине я думал, и о покинувшей нас так безжалостно Ирине, и о несчастном Голосе, вероятно распыленном по молекуле в разных столетиях прошлого, и о жестоком и гениальном Эллоне, и о милом умнице Мизаре, но больше всего о новом шпионе рамиров: и ненавидел его, и в душевном неистовстве сулил ему страшные кары, и грозил дать такой предметный урок всем возможным лазутчикам наших врагов, чтобы никому больше не было повадно!
В дверь условленным трехкратным стуком просигналил Олег. Я впустил его. Он хмуро взглянул на меня.
— Все свободные от неотложных вахт собрались в обсервационном зале. Как ты себя чувствуешь, Эли?
— Почему ты спрашиваешь о моем самочувствии?
— Ты очень бледен.
— Зато решителен. Пойдем, Олег.
— Постой, — сказал он. — Я хочу знать, кого ты подозреваешь в шпионаже.
— Ты узнаешь вместе со всеми. Пойдем.
Он опять задержал меня:
— Эли, я командующий эскадрой. Мое право — знать больше всех и раньше всех.
С минуту я размышлял. Олег ставил меня в безвыходное положение. Я улыбнулся. Думаю, улыбка получилась вымученной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
