— Может, ты сможешь ненадолго заглянуть к моим оружейникам, когда текущая ситуация будет успешно разрешена? Уверен, им будет интересно узнать побольше о твоей работе.
— Конечно. Что знаю я, стоит знать и вам. — Усевшись, он посмотрел в глаза Кратозу. — Мы ведь на одной стороне, не так ли?
Кратоз проигнорировал вопрос и занял свое место. Все это совещание представляло собой ненужную задержку, которой он предпочел бы избежать. Каждая потраченная впустую минута уменьшала шансы на успех их миссии.
— Мы сошлись во мнении, что военный комплекс Пожирателей Миров на Престесе должен быть уничтожен. Кажется, ты говорил, что это идеальная цель для нашей следующей миссии. — Ари’й попытался что-то сказать, но Кратоз поднял руку, попросив дать закончить. Претор кивком велел ему продолжать. — Я не хочу использовать против тебя твои же слова, родич, это не входит в мои намерения. Но здесь таится угроза. Она должна быть нейтрализована. И дело не только в вербовочной цитадели, которая создает Пожирателей Миров, с которыми мы столкнемся на полях сражений в будущем. Враги начали использовать свои методики психолоботомизации и кибернетические аугментации на обширной части населения. Создание легионеров — длительный процесс, но такими темпами Престес вскоре заполонит Галактику десятками тысяч — если не миллионов — аугментированных, беспощадных и бесстрашных человеческих воинов.
Ари’й слушал его с пристальным взглядом, и когда Кратоз закончил, командир Саламандр поднялся со своего места, опершись руками на стол.
— Я выступаю против твоих методов, а не уничтожения цитадели. Основное строение защищено от лазерного огня и телепортации, мы узнали об этом в ходе ранних сканирований. Использование орудийных батарей и торпед нанесет колоссальный сопутствующий ущерб прилегающим территориям. Истребив Пожирателей Миров, ты уничтожишь город Тауриус и убьешь миллионы имперских граждан.
— Которые в союзе с Пожирателями Миров, — возразил Кратоз. — Престес на протяжении десятилетий был феодальным миром Ангрона. Думаешь, они перестанут поддерживать Пожирателей Миров, если мы их просто попросим?
— Могу с уверенностью сказать, что они не станут поддерживать нас, если мы убьем их семьи и сравняем с землей столицу! — Ари’й ударил кулаком по столу, оставив на нем порядочного размера вмятину. Кратоз глубоко вздохнул, подавляя желание упрекнуть своего командира за столь бесцеремонный акт вандализма. — Когда Гор будет побежден, все миры, которые отвергли Императора, должны быть возвращены к Имперской Истине. Мы можем нейтрализовать угрозу на Престесе, не обратив при этом три миллиарда человек против Империума.
— Я всего лишь простой гастат-центурион, — сказал Кратоз, также поднимаясь на ноги. — И охотно оставлю столь утонченные вопросы стратегии вам, мой господин. Но сам я должен сосредоточиться на непосредственной задаче.
— Которой? — спросил Ари’й.
— Ведении войны против предателей, вставших на сторону Гора, — ответил Кратоз. — Под нами находится важная и уязвимая для атаки цель, и я уничтожу её. Ты говоришь о долгосрочной перспективе? Если военный объект продолжит создавать воинов, все наши шансы на победу окажутся под угрозой. Нельзя позволить предателям укрываться от возмездия за спинами граждан Империума.
— Возмездия? — тихо произнес Ари’й, наклоняясь к Кратозу. Глаза Саламандра стали похожи на багровые лучины. — Несильно же это слово отличается от мести.
— И что с того? Разве ты не желаешь причинить боль тем, кто принес столько боли нам? Нет ничего постыдного в том, чтобы нанести ответный удар предателям, отринувшим все, за что мы сражались. Они убили наших примархов, уничтожили целые Легионы своих братьев. Ты позволишь им избежать наказания из-за нескольких миллионов человек? И не говори мне, будто на протяжении всего Великого крестового похода кровь невинных ни разу не пятнала руки столь благородного Восемнадцатого Легиона!
— Мы убивали невинных ради достижения Согласия, когда этого нельзя было избежать, — признал Ари’й. — Но только тогда. Мне кажется, твое желание наказать Пожирателей Миров распространяется и на тех, кто не по своей воле поддерживал Легион Ангрона в прошлом.
— Ты неправ, — добавил Гема, сердито глядя на Кратоза. — Насчет примарха. Вулкан жив, и когда мы воссоединимся с нашим отцом, мы посмотрим ему в глаза и не устыдимся своих действий в его отсутствие.
— Тогда какой альтернативный план действий предложите вы? — вмешался Крисаор, пока Кратоз не ответил ещё более ядовитыми словами. — Если мы договорились насчет цели, возможно, нам стоит сосредоточиться на способах её достижения.
Кратоз дал своему подчиненному ослабить возникшее напряжение, чтобы тем временем привести в порядок собственные мысли. Подобная праведность со стороны Саламандр была возмутительной, но они ещё могли оказаться полезными союзниками.
— Претор не обязан давать разъяснения, только приказы, — отрезал Ака’ула. — Будь благодарен, что до сих пор он потакал вам. Вы отмените боевую готовность, пока не получите соответствующие приказы.
— Думаю, ты переоцениваешь его власть, — медленно произнес Кратоз, изо всех сил стараясь снова не вспылить от слов Саламандра. — Межлегионные связи были полностью уничтожены в Ургалльской впадине. Факт в том, что у вас имеется фрегат с двадцатью легионерами на борту, тогда как у меня — боевой крейсер с более чем двумя сотнями, а также значительные материальные ресурсы.
— Подобные угрозы излишни, гастат-центурион, — сказал Ари’й, садясь на место.
— Это была констатация факта, а не угроза. Если я захочу провести орбитальную бомбардировку Тауриуса, я сделаю это.
— И я не могу заставить тебя поступить иначе, однако надеюсь, что смогу подсказать тебе другое решение. — Ари’й вздохнул и откинулся назад, переведя взгляд на Крисаора. — Знаешь, однажды я встречался с твоим примархом. Более того — сражался подле него.
— Не знал, — признался сержант-пристав. — Это большая честь для тебя.
— Да, так и есть. Он сказал мне, что восхищается ремесленниками Ноктюрна, и что нам следует гордиться своим наследием творцов и воинов. Простые слова, но из уст лорда Мануса они были наивысшей похвалой, которую я только знал, и которой я никогда не получал от Вулкана.
— И к чему вся эта ностальгия? — оборвал его Кратоз, который никогда не имел бесед с Горгоном, да и видел его всего один раз, когда вместе с тысячей других воинов вступал в Легион. — Пытаешься придать себе веса за счет случайной встречи с нашим мёртвым отцом?
— Я надеялся помочь тебе увидеть, что у нас больше общего, чем различий, но ты, похоже, решительно настроен на противостояние. Скажи мне, сын Медузы, зачем тебе этот конфликт? Хочешь что-то доказать?
Кратоз сохранил сухой деловой тон, словно обсуждал наилучший способ подключения силовой установки или разборки двигателя для техобслуживания. Это помогло ему четко донести свою основную мысль до Ари’я, точность заявлений успокаивала Железнорукого.
— Твоя снисходительность раздражает, родич. К сожалению, ваш Легион печально известен своими проявлениями ханжества. И сегодня ты наглядно показал, почему. Милосердие и защита невинных — достойные идеалы, если отстаивать их во времена изобилия. Ради них Саламандры были вправе жертвовать столько братьев, сколько желал Вулкан. — Голос центуриона невольно стал жестче, из-за мыслей о недавних событиях он не смог сдержать эмоции. — Но вселенная изменилась! Мы стоим на грани уничтожения, и ты хочешь, чтобы я отправил моих воинов за эту грань ради нескольких миллионов гражданских? Мы оплачем их потерю, но больше никому до этого не будет дела. Есть триллионы других нуждающихся в нашей защите. Пусть Горгон и не делился со мной своей мудростью лично, но я следовал его учениям. Он научил нас, что в войне прагматик всегда побеждает идеалиста, потому что прагматик сделает всё для победы. Наступили времена прагматизма, Погребальный страж Ари’й из Саламандр. Мы больше не можем позволить себе такую роскошь, как идеалы.
— Если мы сражаемся не во имя защиты своих идеалов, то ради чего нам стоит сражаться? — спросил Гема. Его броня заскрипела, когда он развернулся на скамье в сторону своего командира. — Не думаю, что в ближайшее время мы разрешим этот спор. Может, нам стоит все ещё раз обдумать, а затем собраться вновь?
— Как гласит медузийская поговорка, мудрейшая голова покоится на плечах самого младшего. В нашем случае — младшего по званию, — произнес Кратоз, после чего поклонился Ари’ю и отошел от стола. — Давайте не будем тянуть резину. Враги знают, что мы здесь, и прямо сейчас готовятся встречать нас. Я предоставлю вам закуски и мы поговорим снова минут через десять.
”Закуски”, как выяснилось, представляли собой толстые ломти галет, намазанные комковатой протеиновой пастой, и кувшины с переработанной водой. И то, и другое осталось стоять на столе нетронутым. Учитывая, что последние полгода свежая пища не обладала первостепенной важностью, Ари’й убедился, что предложение Кратоза было искренним.
