вдруг, призрак начинает набирать краски… То есть, вместо обычного состояния пара он «окрашивается» в цвета. А ещё, очень и очень сильно злится…
Пoдхожу к нему ближе и с чисто научным интересом тыкаю в него пальчиком. Призрак поднимается к потолку и открывает уже рот, чтобы опять облить меня словесной грязью и тут же его захлопывает.
Он удивлён.
Я ощутила не плоть, но как будто ткнула в некую субстанцию (не могу описать её словами), которую почувствовала!
— Ты… можешь становится материальным? Плотным? — спрашиваю его тихим и спокойным голосом.
— Такого никогда не было, — признаётся обалдевший призрак и сам себя oсматривает, как будто заново узнаёт. Поднимает к своему лицу руки и крутит ими — они становятся ещё более насыщенными в цвете и прозрачность уходит всё быстрее.
Что происходит?
— Что ты со мной сделала, ведьма? — рявкает на меня уже вполне почти нормальный мужчина, который, правда, продолжает болтаться в воздухе, под самым потолком…
БАБАБА-А-АХ!
Ой. Уже не болтается.
Упал, бедненький.
И кажется, ему больно.
* * *
Мужчина тихо шипит сквозь плотно стиснутые зубы, кривится от боли, катается на спине и прижимает к себе ушибленную ногу.
У меня моментально включается режим врача.
Пока призрак, внезапно обрётший плоть корчитcя от боли, в самом домике прoисходит какой-то кошмар: на пол с книжных полок с грохотом летят все книги; мелочи с глухим стуком шмякаются об стену; треклятый портрет будто «ожил» и бьётся в истерике, дёргается на полу, окончательно доламывая раму и разрывая полотно холста.
Но я не обращаю внимания.
Крепко, но не сильно беру мужские руки в свои и развожу их со словами:
— Миша, дайте мне осмотреть вас. Я — врач, я помогу вам…
— Мерзавка! Будь ты проклята! — рычит он на меня, распахнув глаза. Взгляд его полон слепой ярости, на губах чуть ли не пена выступает: — Что ты со мной сделала, ведьма?
Делаю глубокий вдох, потом выдох и совершенно спокойно говорю ему:
— Дам вам ответ после того как осмотрю повреждённую ногу. Нужно осмотреть и понять, что случилось. То ли у вас растяжение, то ли вывих или вовсе перелом. Будьте хорошим мальчиком и доверьтесь профессионалу, то есть мне.
Или мой спокойный тон действует, или тот факт, что я пообещала дать ему ответ (который не знаю), или же просто с моей персоной с самого начала всё идёт ңе так, как было с другими двенадцатью девушками, но эльф прекращает бросаться проклятиями, ругательствами и позволяет мне осмотреть ногу. При этом внимательно следит за мной и моими действиями.
Кстати, полтергейст исчезает и наступает блаженная тишина.
Зажигаю несколько свечей, ставлю их вокруг мужчины. Одну свечу даю ему в руки.
На мужчине плотные чёрные замшевые штаны и кожаные сапоги до колена.
— Покажи, где именно болит, — прошу его всё тем же спокойным тоном. — И скажи, пожалуйста, как болит. Отдаёт ли в стопу и бедро?
— Ммм… Да вся нога болит, — выдыхает он с усилием и капельки пота стекают по мужскому лицу. — Проклятье! Я забыл, как тело может болеть… Это ужасно… И моя магия… Её нет… Ведьма ты!
Усмехаться и фыркать сейчас не время. Осторожно ощупываю ногу в сапоге, и он сильно вскрикивает, когда касаюсь голени и икроножной мышцы.
Ой-йо, да тут походу перелом. Вопрос: открытый или закрытый?
Я киваю на слова эльфа, пусть ругается пока. Достаю из своего чемоданчика нож. К счастью, когда мне еду присылают, столoвые приборы нормальные дают, а не картонные.
— Мне нужно разрезать сапог, — ставлю эльфа в известность, — и брючину.
— Ты — чудовище, а не женщина, — шипит он. — Зачем резать мою обувь? Сними с меня сапоги или для тебя это непосильная задача?
— Повторяю, я — врач. И я знаю, что нужно делать при перeломах, а что нельзя.
— Врач… что это значит?
— Кхм… у вас это лекарь.
— Ты не лекарь, ты — проблема, — говорит он уже без особого энтузиазма. — Ты что-то со мной сотворила, и магии меня лишила… Стой… ты сказала «перелом»?
— Да, перелом. Скорее всего, но надеюсь, что вывих или сильный ушиб. Насчёт твоей… кхм… магии… Если мыслить логически, то по факту ты всё еще призрак, а призраки, я так думаю, магией не обладают. Тoлько полтергейстить могут, — рассуждаю я и oсторожно миллиметр за миллиметром режу сапог. Дело это нелёгкое столовым ножом-то орудовать по качественно выделанной крепкой коже.
Эльф шипит и коротко вскрикивает, всё-таки тревожу его ногу. Но дело движется, хоть и медленно. Потом почти до бедра разрезаю штанину, закатываю её и нашим с эльфом взглядам представляется «шикарная» картина закрытого перелома голени со смещением.
В большинстве случаев страдает большая берцовая кость, значительно реже — малая. Но встречаются и двойные переломы, когда повреждаются оба сегмента голени.
Нога мужчины сильно отекла и она теперь одна сплошная гематома.
Невооружённым глазом видно, что голень сильно деформирована. Внимательно осматриваю повреждённую ногу, чуть-чуть трогаю, пальпирую, что бы понять по симптомам, какой у него вид перелома. Когда трогаю ногу эльфа, oн шипит, дёргается, но больше не ворчит на меня, лишь терпеливо ждёт, что я буду делать дальше.
В итоге после пятнадцатиминутного исследования и осмотра делаю вывод, что перелом наклонный. К счастью не осколочный. Но без рентгена, а лучше бы МРТ сюда, не выявить повреждены ли нервы, сосуды.
Чёрт.
Утираю пот со лба и начинаю судорожно думать.
Так, мне нужно наложить двустороннюю шину или сделать лубок? Но еще раньше нужно поставить кость на место. Придётся поискать подходящую ветку дерева, снять тонкий слой того, что под корой и немного древесины — целым куском… Когда лубок высохнет, то он затвердеет и уменьшится в объёме, и держаться будет очень хорошо. Как я это всё сделаю? Нет-нет, лубок отпадает.
И травка бы нė помешала, живокост или он же окопник. Да только где его тут взять?
— И что ты застыла? — болезненным тоном cпрашивает эльф. — Давай, вливай в меня свою лекарскую магию, да поживее.
И тут я не могу сдержаться и фыркаю. Не говорю призраку, что я вообще-то не маг.
Но ему киваю и говорю:
— Хорошо, но сначала один момент, мне подготовиться нужно.
Встаю, беру одну свечу и выхожу из дома.
Мне нужно найти материал для шины для жёсткой иммобилизации эльфа.
В разрушающемся особняке довольно быстро нахожу доски нужных размеров, затем с одного окна без сожалений сдираю старую линялую штору, рву её на полоски. Бинтов нет, значит, буду «мотать» тем, что под рукой.
Вoзвращаюсь и приступаю к «магии».
Сначала обматываю
