class="p1">— Я сказал, что регентом вашего сына, сеньора Сфорца, буду я, — ровным спокойным тоном проговорил он, не сводя с меня глаз.
— А кто вы такой? — догадался спросить, неуверенно поднявшийся со своего место тот пожилой мужик, единственный, кто решился вести со мной нормальную беседу.
— Король Кипра, Иерусалима и Киликийской Армении, Великий князь Московский и Тверской Иван Рюрик, — ответил он, отводя от меня взгляд и поворачиваясь к переглядывающимся мужчинам. — Как вам могли донести, со стороны Генуи в направлении герцогства Миланского идет войско, которое является моим. В любом случае, Милан падет под натиском моих людей, и мне даже не нужно будет призывать на помощь моего союзника — герцога Савойского. Вы же прекрасно осведомлены о том, насколько стали слабы, после пира здесь черной смерти, а Неаполь не успеет прийти к вам на выручку. Вопрос падения Милана заключается только во времени и в количестве жертв, а я, уверяю вас, в следующий раз не буду столь милосердным, как сейчас. Поэтому регентство, которое вы так активно и эмоционально обсуждали до моего прихода, — он сделал небольшую паузу, выразительно посмотрев на тело, лежавшее на полу неподалеку от него, — избавит вас от ненужного кровопролития и прекратит текущее. Чтобы никаких вопросов о законности регентства не возникло в дальнейшем, то вдовствующую сеньору Катерину Риарио Сфорца я возьму в законные жены. В связи с тем, что никто из семьи Сфорца, кто мог бы разрешить данный брак, на текущий момент в Милане не проживает, то данное решение выносится на голосование коммуны, которая, как я понял, уже решила единогласно, что новым герцогом Миланским станет Джироламо делла Ровери Сфорца. — Иван медленно повернулся в мою сторону и прямо посмотрел в глаза. Раньше его взгляд меня успокаивал, а его присутствие приносило спокойствие и ощущение поддержки, от которой хотелось спрятать оружие и пообещать больше так не делать. Сейчас же мне хотелось вырезать всех собравшихся здесь, чтобы просто выпустить тот гнев, который я уже просто не могла сдерживать в себе. Кровь в голове стучала набатом, ибо такого предательства от единственного человека, который был для меня якорем и надеждой в этом мире, я не ожидала. Что он вообще себе позволяет? Кто он такой, чтобы распоряжаться моей жизнью и жизнью моего сына? Его не было со мной в те минуты, когда мне нужна была помощь и поддержка, а сейчас он появился нежданно-негаданно и просто диктует свои условия.
— … вся коммуна проголосовала за такое решение текущих проблем. Осталось согласовать некоторые нюансы. — За своими мыслями и шумом в голове от стучащей в висках крови я, кажется, что-то пропустила. Переведя взгляд на сидевших за столом мужиков, увидела, как все они опускают правую руку, видимо, проголосовав за что-то единогласно.
— Пойдем, поговорим, — проходя мимо Ваньки, я тихо прорычала, чтобы услышал только он, направляясь в сторону выхода.
— Сеньоры, оставлю вас буквально на несколько минут, и во избежание недоразумений, прошу вас не расходиться и оставаться на своих местах. — Так же ровно и безэмоционально проговорил Иван, направляясь следом за мной.
— И дышите через раз, если кто откроет свой рот до нашего возвращения, мои люди тут же примут меры, чтобы эти слова были для вас последними, — я обернулась возле выхода, глядя прямо перед собой практически ничего не замечая вокруг. — Мои же люди примут необходимые меры?
— Разумеется, сеньора, — склонил голову, стоящий за спиной какого-то седого мужика Тоддео. Разумеется, как бы ни так, что-то я сомневаюсь, что мои люди сейчас все еще остаются моими.
В дверях меня тормознул какой-то мужик из дружины князя и освободил мою руку от кинжала, который я стискивала в руках с такой силой, что побелели костяшки пальцев, а вот момент, когда я его вытащила из ножен в моем сознание не отпечатался.
— Я за ним вернусь, — позволив забрать оружие, я двинулась прямо по коридору, лишь на секунду остановившись возле Арриго, наемника, дежурившего на входе в зал, который даже не попытался хотя бы известить меня о появлении нежданного гостя. Он опустил глаза в ответ на мой немой вопрос, который дал мне очень хороший и искренний ответ на то, что здесь происходило.
Ванька неожиданно схватил меня за руку чуть выше локтя и буквально зашвырнул в дверь недалеко от зала совещаний, предварительно ее открыв. В комнате царил полумрак, свет исходил от единственной масляной лампы, которая горела в центре стола, занимающего практически всю эту комнатушку.
— Что ты творишь, идиотка? — рявкнул Иван, снимая бармицу с лица. Я удивленно вскинула брови, глядя на выбритое помолодевшее лицо. — Ты вообще понимаешь, какую кашу заварила?
— Я-то? Конечно, понимаю. Только ты нихрена не понимаешь. Я не Изабелла, которую ты боготворишь, тыкая мне ею каждый раз в лицо, я обычный бастард, который прогрызает себе путь к свободе любыми доступными методами. — Перейдя практически не шепот, замолчала, чтобы сделать неглубокий вдох, пытаясь хоть немного успокоиться.
— И чего бы ты добилась своим демаршем? — он подошел практически вплотную ко мне, сверху вниз глядя светлыми голубыми глазами, из которых только искры не летели от бешенства, в которое он начал постепенно впадать. — Ты понимаешь, что тебя и твою ничтожную горстку людей просто размазали бы на следующий день тонким слоем на центральной площади. — Он замолчал, видимо, что-то прочитав в моих глазах. — Дура! — Рявкнул он, тряхнув меня за плечи.
— Да называй меня как хочешь! — Я вырвалась из его захвата и сделал шаг назад, упершись в стоявший на моем пути стол. — Ты бросил меня и просто уехал, не сказав куда, насколько и ждать ли тебя вообще. В надежде на что? Что я буду сидеть возле окна все это время и смотреть вдаль, ожидая увидеть твой светлый образ? Ты оставил меня во Флоренции на попечении человека, который был замешан в заговоре против моей семьи, и я каждую гребанную секунду ждала, что его люди выбросят меня из этого самого окна, у которого ты меня оставил беременную ребенком Риарио, на которого у римской церкви оказались свои планы. Куда еще мне было идти? В Рим? Да в адском котле было бы комфортнее, нежели под боком у гадюшника Святого Престола. Но оставить меня в таком положении тебе оказалось мало, и ты забрал у меня все, за что я могла цепляться, чтобы вынырнуть из этого болота итальянских интриг. Ты забрал не только да Винчи, ты забрал надежду. Пока я смотрела, как умирают близкие мне люди, ты веселился со знойной греческой королевой. Она хотя бы стоила того титула,
