понимаете, показывать вам останки семейства Сфорца, выпуская вас из этого зала не слишком рационально, поэтому о доказательствах я позаботилась заранее. Я так понимаю, что вы явно не этого ожидали, но то, что оставшиеся среди вас в живых пока мне нужны, не поддается сомнениям. Я прекрасно знаю, что вы все были в курсе того, что Людовико собирал армию и прямо замешан в гибели моей семьи, возможно, многие из вас принимали в этом непосредственное участие. Вы люди благоразумные, так что не стоит вам сейчас пытаться доказать свое превосходство передо мной. Вам никто не придет на помощь, а те дармоеды, которых вы называете охраной и таскаете за собой, так точно. Вы погрязли в своих собственных интригах и междоусобицах так глубоко, что даже не заметили, как власть в ваших землях поменялась за один недолгий час. Не обязательно вести целую армию, если просто хочешь устроить небольшой переворот, а ваши действия полтора десятка лет назад, когда вы показали, что убить герцога и поставить того, кто вам нужен, например, беззубого ребенка и побороться за власть в качестве регента, а также то, чтобы ликвидировать целое семейство потугами десятка людей, собственно и привели меня к ответным мерам в том же стиле, — я улыбнулась, а за столом раздался приглушенный ропот.
— Ты не можешь править Миланом. Даже в качестве регента, — тихо обратился ко мне пожилой мужчина, наклонив голову на бок. — После того, как Людовико занял это место, показав, что женщина не может управлять на примере герцогини Бонны Савойской, мы изменили многие законы, запрещающие женщине стоять во главе герцогства. Сеньора Сфорца, вы можете убить всех нас, но это не решит ваших проблем. Вместо нас придут новые, за ними другие, вы не можете воевать вечно. Тем более, весть о смерти герцога скоро разнесется по соседям, и многие захотят откусить немного территории, пока Милан будет находиться без правителя. Тем более, до нас дошла информация, что со стороны Турина в сторону Милана направляется войско. Кто его возглавляет, пока не известно, и именно поэтому мы собрались здесь, чтобы решить, что необходимо предпринять в сложившейся ситуации. Сеньор Фео подробно посветил нас в ваши планы, и сейчас ваш сын является единственным наследником, это мы принять можем, учитывая обстоятельства, хотя это противоречит самому принципу наследования, из которого исключено право наследования женщины, да еще и бастарду. Этими принципами мы можем поступиться, чтобы сесть за стол переговоров и остановить резню. Но регентом женщина не может быть, увы.
— И что вы предлагаете? Себя в качестве регента? — я рассмеялась, глядя на вытянувшееся лицо мужчины. — Нет? Тогда кто-то из собравшихся хочет вновь осчастливить меня статусом вдовы вскоре после свадьбы? Я удивлена. Такой лакомый кусочек в виде целого герцогства, а все отказываются. — Меня начало нести. Я знала, что встречу сопротивление, но, чтобы мне категорично сказали нет, я не рассчитывала. — Так что вы предлагаете? Этот вопрос необходимо решить именно здесь и сейчас, только не рассчитывайте, что регент будет хоть что-то решать, потому что играть и манипулировать собой я больше не позволю.
— Регентом буду я, — я резко обернулась, глядя на вошедшего в зал мужчину, который по исходящим от него флюидам, явно пребывал не в лучшем настроении.
Глава 11
Иван
Во Флоренцию мы въехали поздно вечером, практически ночью. Так как мой конвой ограничивался десятью дружинниками, то я не видел причин, по которым оставил бы ребят за пределами города. Мы успели въехать буквально за минуту до того, как ворота начали закрываться. Со стражей разбирался Милославский, я же даже не глянул в их сторону. Здесь в Италии, где правили деньги и Священный Престол от того, как ты себя ведешь, зависит отношение к тебе окружающих, и, как и везде, где нет устойчивого института, определяющего элитарность, к титулам относились необычайно серьезно, чуть ли не с благоговением. Так что, подгон от Шарлотты титула короля очень мне пригодится, для создания необходимого имиджа, как говорится. Потому что князь, или цесаре, как меня здесь называют, звучит странно и немножко пугающе, но не вполне понятно, а король — это уже ближе к народу и его понимания происходящего. Так что, смотреть на стражника, открывающего ворота, мне было не по чину. Кстати, мои орлы очень быстро смекнули, что, когда они, по примеру восторженного юного герцога Савойского, начали меня на людях обзывать «ваше величество», то итак делавшиеся весьма быстро дела, начинались делаться просто стремительно. А про титулярность данного обращения никому знать было не обязательно, тем более, что я на полном серьезе собираюсь сделать его не чисто номинальным.
— Я просто поражаюсь, насколько продажны местные стражники, — я покосился на скривившего рожу Ваську, подъехавшего ко мне.
— Гниль во всяком есть, — я подал плечами. — И у нас воруют и мзду берут.
— Но не так открыто и всегда с оглядкой, потому как честных людишек все одно поболе будет, — возразил Милославский.
— У нас условия жизни другие, более суровые, поэтому-то и держимся друг за друга. И в этом наша сила, которую, помяни мое слово, еще не раз придется показать.
— На то и мы здесь, — я уже не косился, а смотрел на Ваську во все глаза. — И князь Холмский говорит, что Бог ведет нас под твоими знаменами. Что, если не просто дом здесь найдем, но и как можно более стран под руку князей русских приведем, так и оставшимся на родине грозить менее будут. А с двух сторон и литовцев с поляками бить сподручнее.
— Гуртом всегда сподручнее, — я улыбнулся. Не думал, что у меня здесь не просто миссия — выжить, а еще и этаким форпостом между Русью и Европой стать. Хотя основная канва истории уже начала меняться и теперь я не могу стопроцентно прогнозировать свои дальнейшие шаги.
Решительно выбросив все посторонние мысли из головы, я сосредоточился на предстоящей встрече с Катькой. Думаю, мне придется выслушать много чего нелицеприятного. Ну ничего, мне не привыкать. Я же тоже молчать не буду. Мы иной раз так друг друга прополаскивали, что потом с месяц не разговаривали.
Не доезжая до палаццо, я остановился. Что-то было не так. Слишком темно, что ли. Сколько раз я видел палаццо Медичи, и всегда его окна горели огнями, освещая половину улицы. Теперь же свет горел лишь в нескольких окнах, а вокруг стояла тишина, хотя во Флоренции именно в это время только-только жизнь начинала просыпаться.
— Проверь, — коротко приказал я Волкову, и тот, кивнув, с
