под столом, а?
— Привет, я Кощеев Константин, всех очень рад видеть, и мне бы научиться домоводству.
— Привет, Кощеев-кун! — расцвели приветственные девичьи улыбки со всех сторон. С чего бы мне здесь были так рады, по мне же видно, что в готовке ноль?
Горсть овощных очистков все-таки свалилась со стола. Морковка модели «мечта хозяйки» вызывающе демонстрировала слишком зеленый срез, хотя точно была сорта «красная». Греть сковородку я не рискнул и складывал всё пока в холодную.
Через два стола от меня стояла пара девиц, которым явно рановато было подходить к готовке в силу возраста.
— Сотен-сан, кажется, кулинария — не наше.
Рядом с плитой лежали три маленькие раздавленные тыковки, осколки бутылки с уксусом, полпачки рассыпанной соли и ручка сковородки. Черная как нефть масса пузырилась и, кажется, была готова в скором времени протянуть ручки к создательницам.
— Ибараки-тян, зато смотри, мы сегодня такие не одни, — та, которую назвали Сотен, ткнула подружку остреньким локтем под ребра и засмеялась, показывая на меня рукой.
Кажется, я должен был как-то ответить.
— Я-то ладно, я хоть мужик, но взрослый. А что в старшей школе забыли такие малышки?
На меня одновременно воззрились чуть ли не все воюющие с омлетом. Кажись, я пытался сказать «зачем в старшей школе на уроке домоводства детсадовцы», а получилось… что получилось. Обе лоли покатились со смеху, после чего напряженная атмосфера рассосалась. Не хватало мне еще клейма бака-хентай-педофила. Пусть уж лучше выглядит как попытка подката. К тому же, кажется, им нравится.
Как я потом узнал, эти воспитанницы детсада в самом деле были учащимися старшей школы. Ибараки Додзи — класс 1–3, Сотен Додзи с моего потока, но из соседнего класса. Обе приняли решение записаться в клуб домоводства, потому что Сотен удавалось готовить под видом еды исключительно сплошную отраву. Для куратора она была чем-то вроде личного челленджа — или врага, которого надо сокрушить и перевоспитать, не обязательно в таком порядке. Ибараки же в качестве верной последовательницы всюду ходила за Сотен хвостиком. А выглядели они как ловушка для педофила, потому что представляли собой редкую разновидность демонов они, возникших в современное время под влиянием верований людей (если быть совсем уж точным — японского двача). Азиаты те еще извращенцы.
— Ай, — я поморщился от боли и недоверчиво уставился на кухонную доску.
Кулинария сегодня шла не по плану, как, впрочем, и всегда. Мастер-некромант в тридцатом поколении, повелитель мертвых, призыватель душ, специалист по руновязи и внук самого Кощея порезался обычным кухонным ножом. Ладно, острым кухонным ножом. То есть умудрился повредиться о батат, презренную сладкую картофелину.
— Что случилось? — простодушная и вездесущая Ибараки повернулась на звук.
— Порезался, — я продемонстрировал сочащийся кровью палец.
— Бывает, я постоянно так делаю, — она развернула ко мне ладонь в пластырях.
Я внимательно взглянул на нее. Кожа хрустального цвета, рука широкая, на голове два пучка. Ага.
— А разве у они не повышенная регенерация и не дубовая непробиваемая кожа?
— Так это в естественной форме, а не человеческой… — отмахнулась она. — Что там надо сделать… Сотен говорила… ага!
И прежде чем я успел отреагировать, она засунула мой палец себе в рот.
— Ибараки-тян! — прямо вспыхнула от смущения Нагаки, наблюдавшая за разговором. — Ты что делаешь?!
— Обеффразываю, — невнятно ответила они.
— Как непристойно, — донесся до меня тихий возбужденный шепот.
…Ибараки медленно облизнулась. В школе существовало негласное правило: нельзя спрашивать одноклассников о своем виде или истинной форме, если те не хотят ее показывать или говорить о ней. В конце концов, эта школа существовала как раз для получения опыта жизни с людьми, которые известны постоянным ношением масок.
Но этот парень и его кровь… это же был вкус человека. Более того, очень-очень лакомого человека. Ощущение железного вкуса людской плоти породило цепочку желаний. Долго смотреть на объект. Внимательно обнюхать его и исследовать. Облизать, быть может. Отрезать себе кусочек и наслаждаться.
Чем-то напоминало влюбленность так, как молодая они ее понимала.
— Костик-кун, ты так приятно пахнешь… я так хочу тебя…
— Э… — я опешил.
— Твое сердце будет моим…
— Мне, конечно, очень приятно…
— Сердце, кишки, кровь… печень… кости…
Я понял, что влип.
— Я так хочу проглотить тебя. Съесть целиком.
«Да ты лопнешь, деточка», — хотел возразить я, намекая на разницу габаритов. Со стороны картина выглядела не то комично, не то пошловато: миниатюрная лоли, встав на цыпочки, отобрала у большого дядьки палец и сунула его в рот, не переставая при этом разговаривать и смотря снизу вверх с неясным подтекстом и возбужденным выражением лица.
Очень вовремя Нагаки-тян несколько раз хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание и собрать всех за огромным квадратным столом. Они выплюнула мой палец и сделала вид, что ничего не было. Овощеводы дружно начали размахивать тарелками, на которых лежали блюда разной степени удачности. Кто-то потушил овощи с пучком зелени, а получившуюся конструкцию положил на свежесваренный рис. Кто-то опалил мелко порезанные кусочки на большом огне, после чего забросил их в стеклянную лапшу и сказал, что так и было задумано. Остальные просто пожарили как умели, и чудесный запах свежей еды висел как туман над Лондоном.
— Все молодцы, у кого получилось! У кого не получилось — не расстраивайтесь, в следующий раз возьмите себе в пару опытного сэмпая! Помните, что жарка продуктов — это наисложнейший тип готовки! В будущем всё у всех будет просто отлично, и если сегодня не вы победили овощи, а они победили вас — будьте внимательны и усердны, и вам покорится что угодно! — даже скептичный я немного проникся оптимизмом Нагаки и решил научиться хоть чему-нибудь.
— Давайте поедим!
— А я наелась, пока готовила, — картофель на сковороде Томоко выглядел как с картинки, ровно порезанный и идеально прожаренный.
— Я тоже, — начали жаловаться девочки с разных концов зала. Парни, давно поделившие свои кулинарные произведения, уже хищно подкрадывались к ним, заранее делая голодные глаза.
Лишнюю еду отправили на стол.
— Константин-кун, а поможешь с этим справиться?
Я слегка погряз в мыслях, уже минут десять выстраивая стратегические планы по захвату мира. Точнее, прикидывая семейный бюджет. Мне, конечно, высылали денег на карманные расходы. Еще утром я, не будучи транжирой, намеревался наведываться в уже известный магазин и пробавляться там лапшой и мясными тефтельками за полцены. Кажется, планы требовали серьезной корректировки.
