только одно:
— Дити, а почему я должна болтаться там тысячу миллисекунд, если я могу все это проделать за десять? Неужели ты мне не доверяешь?
* * *
Таким образом, вместо 57 лет, или 8 лет, или 18,5 дня, или 11,4 часа, наше предварительное обследование было завершено меньше чем за минуту после отбытия из Страны Оз — 5000 вселенных за пятьдесят секунд. Ая Плутишка вывела результаты на экран в виде трех кривых, которые характеризовали температуру, число тел на пляже и плотность излучения на частотах связи; абсциссы всех трех простирались от Земли-ноль до Земли-аналога-5000-m-плюс.
Кривые сразу показали одно: двигаться дальше аналога-800 нет смысла — оледенение там вернулось снова.
В правом нижнем углу экрана стояла цифра 87. Зеб спросил, что это такое.
— Пробелы, — пояснила Дити. — Ая не смогла сделать там замеры: шторм, землетрясение, война, мало ли что. Ая Плутишка!
— Привет, Дити! Ну, как мы с ними управились?
— Замечательно. Ты умница, Тик-Ток будет тобой гордиться. Измени масштаб. Оставь пробелы только в пределах восьми сотен.
Вместо 87 в углу появилась цифра 23.
— Дити, — сказал Зеб, — меня очень интересуют эти двадцать три мира. Пусть Ая покажет, где они находятся.
— Обязательно, Зебадия, но будем лучше действовать так, как наметили.
— Конечно, только дай мне сначала посмотреть…
— Астронавигатор, — строго произнесла Шельма, — мне кажется, вы сегодня дежурный по кухне?
Мы находились на Острове Пикников. Я с трудом удержался от улыбки, видя, что Зеб вылез из кабины как побитый. А потом я ничуть не удивился, увидев, что моя крохотная прелесть с особой нежностью обняла и расцеловала Зеба. У нашего капитана очень эффективная система наказаний и поощрений. Дити велела Ае исключить все миры с числом тел на пляже большим, чем на Земле-ноль, и все миры, где больше чем на пять градусов холоднее. После исключения перенаселенных миров, холодного климата и низкого уровня техники — миров с незначительной или нулевой плотностью радиоизлучения — дочь смогла уменьшить их число до семидесяти шести плюс двадцать три, которые предстояло обследовать заново, — а до обеда оставалось еще два часа!
Дити сказала Ае вывести на экран температуры в этих семидесяти шести мирах. Теперь кривая уже не была сплошной, а напоминала нитку бус. Я сказал:
— Хильда, любовь моя, спорю на десять растираний спины, что почти половина тех пробелов придутся на этот разрыв, — и я показал на разрыв около максимума кривой температур.
Хильда заколебалась.
— Почему, Джейкоб?
— Моя дорогая, цифры мало что для меня значат, если они не представлены в геометрической форме. А кривые для меня — как жирный шрифт.
— Не давай себя облапошить, тетя капитан! Папа, это я спорю с тобой на то же самое, ставлю два против одного и даю очко вперед.
Растирание спины, когда его делает Дити, — истинное наслаждение: у нее сильные руки, и она знает, как это делается. Но я ответил:
— Дамы, я должен идти заниматься обедом. Дити, когда будем проводить визуальную проверку, давай посмотрим еще на Антарктику и Гренландию.
— Два очка вперед, папа?
Я сделал вид, что не слышал.
К концу того дня у нас осталось шесть миров — все теплые, не знающие запретов на наготу, с высокоразвитой техникой, достаточно низкой плотностью населения, где не шла война или открытые приготовления к ней и где преобладающим языком в Северной Америке был тот или иной вариант английского. Пора было выбрать какой-нибудь из них путем полевого обследования.
Мы много говорили о том, как должен проходить первый контакт. Хильда подвела итог нашим спорам, сказав:
— Один способ такой — приземлиться на газоне перед Белым Домом и сказать: «Проведите меня к вашему правителю». Другой — действовать исподтишка, как Черные Шляпы. Дайте мне знать, когда договоритесь.
Она прошла за переборку и задраила за собой люк.
Час спустя я постучал в переборку, и она вернулась.
— Капитан, — официально доложил я, — мы достигли договоренности. Все мы побаиваемся открытого варианта: власти могут конфисковать нашу машину, а мы можем оказаться в тюрьме.
— Да, — согласилась она. — Два раза так чуть не случилось.
— Вот именно. Слово «исподтишка» не слишком хорошо звучит…
— Поэтому я его и употребила.
Я упрямо продолжал:
— Но сам по себе скрытый образ действий не аморален. Никто не станет осуждать мышь за то, что она не старается бросаться в глаза на кошачьей выставке. Мы всего лишь собираем информацию. Мной можно пожертвовать, поэтому я пойду на разведку.
— Погоди. Это решено единогласно? Дити? Зебби?
— Нет, — ответила моя дочь. — Я не голосовала. Нам с тобой нельзя рисковать — мы беременны.
— Знаю! Джейкоб, я просила договориться о способе. Я не вызывала добровольцев. Я уже выбрала разведчика, которого считаю самым подходящим.
Я сказал:
— Моя дорогая, надеюсь, ты выбрала меня.
— Нет, Джейкоб.
— Значит, меня, — сказал Зебби.
— Нет, Зебби. Это не драка, а разнюхивание. Я займусь этим сама.
— Хильда, если пойдешь ты, пойду и я, — перебил я. — И это окончательно.
— Любимый, — мягко сказала наш капитан, — надеюсь, ты не будешь на этом настаивать. А если будешь, мы выберем другого капитана. Я предлагаю тебя.
— Дорогая, я просто хотел…
— …Позаботиться о моей безопасности. Тем не менее я предлагаю в капитаны тебя. Дити слишком безрассудна, Зебби слишком осторожен. Я буду выполнять любые обязанности, которые ты мне поручишь, включая пользование волшебными очками. Ты по-прежнему настаиваешь на своем ультиматуме?
— Хм… Да.
— Несмотря на то что твое упрямство могло привести к моей гибели? Я люблю тебя, мой дорогой, но с собой в разведку не возьму. Где же ваше «Все за одного, один за всех»?
— Капитан!
— Да, Зебби?
— Ты доказала, что не станешь церемониться со своим мужем. А можешь ты не церемониться сама с собой? Посмотри мне в глаза и попробуй сказать, что больше моего понимаешь в шпионстве. Или что лучше моего способна постоять за себя в драке.
— Зебби, это не военная разведка. Это ты посмотри мне в глаза и скажи, что больше моего понимаешь в акушерстве. Как провести переливание крови и когда оно может понадобиться? Дай определение эклампсии[611]. Что ты знаешь об отхождении плаценты? У меня меньше шансов ввязаться в драку, чем у тебя… а уж если я ввяжусь, то брошусь ему на шею и разрыдаюсь. Тем не менее — докажи мне, что ты знаешь об акушерстве столько же, сколько я, и я подумаю, не предоставить ли тебе провести первый контакт. А пока подбери какой-нибудь город на Среднем Западе, достаточно большой, чтобы в нем была приличная больница и библиотека, и определи
