Шляпам!»
— Но, дорогая моя, я же обещал вам новое Гнездышко. Ведь вы собираетесь рожать, и сейчас это важнее всего. Тут самое лучшее место, ты сама говорила.
— Джейкоб, — возразила я, — это место я никогда не называла Гнездышком. Я доложила, что обнаружила цивилизацию с хорошо налаженной акушерской помощью и что обычаи здесь такие, при которых Черные Шляпы не могут остаться незамеченными. Меня никто не спрашивал, что я о ней думаю.
— Ты же подписала купчую!
— У меня не было выбора. Мой вклад — одна меховая накидка и кое-какие драгоценности. Дити вложила больше — но тоже, по существу, никакого золота. У нее были ее акции, другое ценные бумаги, немного денег — бумажных — и несколько монет. Я отыскала у себя две двадцатипятиньюдолларовые бумажки. И Дити и я, покинув Землю, стали нищими. Обе мы, женщины — не «девочки», Джейкоб! — были когда-то богаты. Но когда мы покупали это место, решали вы, платили за него вы, а нам оставалось только поставить свою подпись. Выбора у нас не было.
— «Вручаю тебе все, что имею»… — тихо сказал Зебби, взглянув на Дити, и взял ее за руку.
— Спасибо, Зеб. Я тоже, — поддержал его Джейкоб. — Хильда, если уж ты в это не веришь, то не веришь и в остальное — «на счастье и несчастье, на болезнь и здоровье…» Но я верил и верю. — Он поднял глаза. — Зеб, что мы сделали не так?
— Убей меня, если я знаю, Джейк. Дити, в чем дело? Выкладывай.
— Попробую, Зебадия. Может быть, нам с самого начала следовало понять, что нас ждет только мытье посуды, утирание носов и смена пеленок. Но нам казалось, что этого немного маловато после того, как мы столько скитались по разным вселенным… и сторожили мужей, пока они мылись в горном ручье, и… а, к черту все это! Здесь хорошо, чисто, уютно — и невыносимо скучно! Еще немного — и я начну ходить в церковь, чтобы иметь хоть какую-то компанию, а там, глядишь, стану спать со священником, чтобы хоть немного избавиться от этой скуки!
— Дити, Дити!
— Извини, Зебадия. Это страна здесь такая скучная, а не ты. Как только мы с тобой познакомились, ты спас мне жизнь; не прошло и часа, как мы поженились, еще до полуночи я от тебя зачала, всего несколько дней спустя ты сражался и убивал ради меня, в тот же день еще дважды спас меня от смерти и в тот же самый день увез меня на другую планету, в другую вселенную… а через несколько часов опять дважды сражался, защищая меня. Ты мой доблестный рыцарь без страха и упрека. За шесть недель, что я тебя знаю, ты принес в мою жизнь больше любви и замечательных приключений, чем я видела за все двадцать два года до этого. Но за последние двенадцать дней — особенно за последние десять — я поняла, чего нам теперь следует ожидать.
Дити умолкла и тяжело вздохнула. Я тихо сказала:
— Все, что говорит Дити, — и от моего имени тоже.
— Вы оба готовы отдать за нас жизнь, — продолжала Дити. — И несколько раз до этого чуть-чуть не дошло. Но куда делись ваши грандиозные планы перестроить Солнечную систему? Перебить до последней всех этих тварей? Ая Плутишка тихо стоит себе в темном старом сарае, а вы — я сегодня слышала — заняты тем, как обеспечить хороший сбыт консервному ножу. Там, по ту сторону небосвода, невероятные вселенные Числа Зверя, — а вы тут собираетесь торговать консервными ножами, нам же с Хильдой остается только быть чем-то вроде племенных кобыл. Мы не побывали даже на Проксиме Центавра! Зебадия, папа, давайте сегодня же вечером поищем какую-нибудь планету типа Земли поблизости от альфы Центавра, — если понадобится, перебьем хоть миллион тварей, чтобы ее очистить! Подумаем, какие планеты перенести в точки Лагранжа на земной орбите. Я напишу все программы, какие будут нужны, чтобы выполнить самые смелые планы! Ну давайте же!
Мой муж сидел с понурым видом. Зебби, не отпуская руку Дити, сказал:
— Дити, мы не так уж стремимся торговать консервными ножами. Но вы беременны, и мы не без труда сумели подыскать вам такое место, где вы и ваши детишки будут в безопасности. Может, тут и скучновато… но это ваш долг. Забудьте об охоте на тварей.
— Вот так взять и забыть? Зебадия, а почему Ая Плутишка загружена и готова к старту? Энергопакеты заряжены, баки для воды полны и все такое? Вы с папой что-то задумали? А нам с Хильдой предстоит сидеть дома и присматривать за детишками?
— Дити, если бы мы что-то задумали, то сначала не мешало бы продать сколько-нибудь консервных ножей. Что бы там ни было, мы должны обеспечить и вас, и детишек.
— Опять эта вдовья доля, Шельма. Но дело в том, муж мой, что вы не с того начинаете. Да, вы, мужчины, хотите защитить и обеспечить Хильду, меня и наших детишек любой ценой — и мы вас за это глубоко уважаем. Но одно поколение ничем не лучше другого, а мужчины ничем не лучше женщин. При современном оружии от программиста на войне больше пользы, чем от снайпера. Или даже — ты уж меня прости — от космического пилота-истребителя. Я программист. И стрелять я тоже умею! Я не желаю оставаться позади, не желаю!
Я сделала Дити наш тайный знак прекратить. Не надо прижимать мужчину к стене — от этого он только становится упрямее. Не стоит ожидать от самцов логических рассуждений: они думают яйцами и действуют под влиянием эмоций. И не надо слишком на них давить. Мы выложили пять пунктов, над которыми им придется задуматься; шестой — самый главный — оставим на потом.
Я ждала три дня — и потом нанесла удар с фланга. Мы с Дити снова все отрепетировали: мы заспорим между собой и призовем на помощь мужчин.
— Джейкоб, что такое «случайная величина»? Правильно будет сказать, что это означает «не знаю»?
— Не попадись на эту удочку, папа, — презрительно сказала Дити. — Она путает второе начало термодинамики со вторым законом роботехники — и не понимает ни того ни другого. (Эту фразу придумала я и настояла на ней: Дити не хотела ее произносить. Она добрая, не такая мерзавка, как я.) — «Случайная величина» — понятие многозначное, любовь моя, но обычно это означает множество, члены которого имеют одинаковую вероятность стать объектом какого-нибудь воздействия — например быть выбранным из всего множества.
— Но если их кто-то «выбирает», то как они
