class="p1">— Будто сам не знаю!
Микаэль покачал головой и вдруг толкнул меня локтем в бок.
— А если ножом по горлу? Нет, ну а что тут такого? Она тебя чуть не прирезала, да еще в голову залезла. Вот и расквитаешься. Всем проще будет.
Не могу сказать, что не подумывал о подобном прежде, но сейчас предложение спутника меня неприятно покоробило.
— Она истинная! — напомнил я. — Просто взять и убить? Ну уж нет, Микаэль, так нельзя. Это все равно что отказаться от огранки краденого алмаза и выбросить его в помойную канаву.
— Очень образно, — фыркнул маэстро Салазар и покачал головой. — А еще у тебя доброе сердце, друг мой! Одно дело — дуреху неразумную пожалеть и не мстить и совсем другое — так ради нее подставляться. Это неразумно! Старина Хорхе такого бы не одобрил.
Я пропустил эту сентенцию мимо ушей и спросил:
— Что с подорожной?
— Встречаюсь с нужным человеком завтра. Готовь деньги.
— Договорись сначала.
Мы вывернули к доходному дому, и я еще издали увидел стоявшую у крыльца карету. Перед распахнутой дверцей по стойке смирно вытянулся Уве. Заметив меня, он отчаянно замахал руками; пришлось ускорить шаг.
— Магистр? — обратился я за разъяснениями к восседавшему внутри экипажа Джервасу Киргу. — Еще нет и пяти!
— Все течет, все меняется, — поморщился толстячок, на груди которого поблескивала золотом медаль Святого Кристофера. — Пора ехать! — Но он тут же нахмурил лоб: — Где ваш кинжал, Филипп?! Вам непременно стоит взять его с собой!
Мне выставлять на обозрение почтенной публики врученную бургграфом безделицу нисколько не хотелось, но оспаривать распоряжение я не стал и велел Уве бежать в мансарду.
— Кинжал на каминной полке, — предупредил я его и забрался в карету.
Слуга умчался выполнять поручение, и тогда магистр Кирг протянул мне не слишком пухлый, но вполне себе увесистый кошелек.
— Держите, Филипп. Это… как бы сказать… небольшая премия.
— За Вольфганга? — уточнил я, принимая деньги.
Толстячок утробно захохотал.
— Ну в самом деле, Филипп! Кто заплатит за тот кусок мертвечины? Это за «Жемчужную лозу».
Я кивнул и не стал интересоваться, сколько в итоге получил хозяин разгромленной таверны. Было у меня подозрение, что нисколько.
Тут вернулся запыхавшийся Уве и с ходу выпалил:
— На каминной полке кинжала нет!
У меня вырвался обреченный вздох.
Хорхе, Хорхе! На кого ты оставил меня, старик?
— Ладно! — скривился магистр Кирг. — Не будем терять время. Едем!
— Лезь на запятки! — приказал я слуге.
Уве округлил глаза.
— Но, магистр…
— Лезь, кому сказано!
Я захлопнул дверцу, и карета тронулась с места.
— В наше время непросто найти толкового слугу, — произнес Джервас Кирг с нескрываемой печалью.
— Просто бич нашего времени… — согласился с ним я.
Пока добрались до ратуши, нас трижды останавливали пикеты квартальных надзирателей. Неизменно где-то неподалеку маячили солдаты гарнизона, но служивые старались лишний раз не раздражать заполонивших Редхус горожан. А тех влекли на центральную площадь посулы властей выкатить бочки с дармовым вином да желание поглазеть на заявленный на вечер фейерверк.
Перед резиденцией бургграфа я вручил Уве перевязь с пистолями, велел спрятать ее под курткой и предупредил:
— Потеряешь, голову оторву!
Паренек состроил несчастное выражение лица и спросил:
— Зачем я вам здесь, магистр?
— Найди карету. Не пешком же возвращаться!
Я ссыпал в ладонь слуги несколько мелких монет и поспешил за Джервасом Киргом, уже шагавшим к воротам. Сурового вида наемники сверились со списком гостей и разрешили пройти.
Сам ужин оставил после себя двойственные впечатления.
Приняли нас в высшей степени дружелюбно, а магистр Кирг так и вовсе наравне с полицмейстером сделался героем вечера. Малая толика славы досталась и мне, но я старался помалкивать и не вдаваться в детали расследования. Все больше восхищался красотой дам и рассыпал комплименты нарядам и драгоценностям, а с их кавалерами говорил об оружии и охоте. Пытался сойти в этом обществе за своего.
Ненавязчиво играла лютня, слуги разносили весьма недурное вино, а накрытые столы поражали воображение деликатесами. Как доверительно сообщил один из гостей, бургграф был истинным гурманом и самолично контролировал ход приготовления наиболее изысканных блюд.
Все бы ничего, но в зале ощущалась определенная нервозность. Возможно, свою роль сыграли доносившиеся с улицы крики горожан, а быть может, слишком явственно выделялись среди публики группы аристократов, глядевших друг на друга без всякой приязни, а то и с откровенной ненавистью. Гильдейские старшины и цехмейстеры тоже держались наособицу, епископ же приглашение и вовсе проигнорировал. И также не явился на прием никто из ордена Герхарда-чудотворца. Вопреки бравурному заявлению бургграфа, черно-красные продолжали выискивать проникшего в город демона.
Меня это обстоятельство только порадовало. Пусть при проработке ритуала я и ставил во главу угла защиту от запределья, монахи все же могли уловить в моем эфирном теле отголоски потустороннего.
Когда за окнами окончательно стемнело, всех пригласили к столу. Мне выделили отнюдь не самое почетное место, зато по соседству оказался епископский викарий.
— Его преосвященство в силу высокой занятости не смог посетить сегодняшнее собрание и возложил сию почетную миссию на меня, — с нескрываемой язвительностью сообщил костлявый священник, явившийся на прием в простой черной сутане.
Ел он мало, пил исключительно воду. Я тоже на вино старался не налегать, а вот ограничивать себя в еде не счел нужным.
Викарий между тем огляделся и негромко произнес:
— Знаете, что мне это напоминает, магистр? Пир во время чумы, вот что!
— Ваше преподобие сгущает краски, — не согласился я со столь резкой оценкой.
Священник фыркнул.
— Я уже чувствую гарь пожаров. Город будто пороховая бочка!
— Мне доводилось слышать подобное сравнение.
— Так оно и есть! Мастеровой люд стонет от нескончаемых поборов, а перед глазами у них пример Силлесге, где всем заправляют сами горожане. Местные купцы мечтают о свободной торговле и с удовольствием утопят в Ливе торговцев из Майнрихта, которые с недавних пор у нас чувствуют себя как дома. Школяры и вовсе спят и видят себя подданными Густава Пятого, а голытьбе из Нистадда решительно все равно, кого грабить и убивать. Достаточно одной искры, и все они вцепятся друг другу в глотки. А перед тем выжгут Редхус и разграбят Бочку.
— А как же гарнизон? — поинтересовался я.
— Глупо требовать верности от того, кому платят медной монетой.
Я не стал никак комментировать услышанное, но викария мое молчание нисколько не смутило.
— Что же дворяне, спросите вы? — усмехнулся священник. — А посмотрите на бургграфа! Ее королевское высочество добилась назначения на должность своего кузена, коих у нее превеликое множество, а он за три года так и не стал в городе своим. До сих
