фрейлейн Марта, — покачал я головой и внимательно изучил магический жезл; к счастью, дубовая палка выдержала столь непочтительное обращение и не треснула. — Убивать его слишком рано. Так легко этот выродок не отделается.
— Отдашь его монахам? — удивилась девчонка. — Но он же…
— Что — он?
— Он говорил…
— Бред! Никто не поверит болтовне чернокнижника! — заявил я, стараясь убедить в этом в первую очередь себя самого. Или же — самого себя обмануть?
Но в любом случае убивать людоеда пока что было никак нельзя. Магистр Кирг оказался абсолютно прав: либо мы сожрем графиню Меллен, либо она нас. Третьего не дано, а значит так или иначе привратнику придется поведать грязные секреты хозяйки.
— Надо обездвижить его, — сказал я, и Марта поняла меня с полуслова.
Приглянувшимся ножом, который оказался заточен как бритва, она принялась полосовать на длинные узкие ленты простыню, а в ответ на мое возражение, что уродец легко вывернется из любых пут, лишь презрительно фыркнула.
Я не стал мешать ей и вместо этого промыл царапину на плече и наложил повязку. Девчонка же ловко сплетала ленты в прочные веревки, напевая при этом какой-то речитатив. Не удалось разобрать ни слова, да не очень-то и пытался: от одной только интонации на затылке зашевелились волосы. Хотя, казалось бы, куда уж жутче…
— Так оно и выглядит — запределье? — спросила вдруг Марта.
— Скорее, его извращенное преддверие, — ответил я и встал над избитым горбуном. — Этот уродец — ходячие врата и сам себе привратник.
— И ты убьешь его? Потом?
— В любом случае он умрет и очень скоро, — пожал я плечами. — А ты вполне могла бы противиться запределью и получше.
— Что же ты сам спасовал, колдун? — зло зыркнула на меня девчонка.
— Мои возможности… некоторым образом ограничены.
— Так научи меня! Ты ведь можешь, так научи!
— Научу, — пообещал я, и мы принялись вязать людоеда.
Ландскнехты называли такой способ «ласточкой»: руки и ноги пленника заводились за спину и стягивались с петлей на шее. Чем больше человек дергался, тем сильнее затягивал удавку. Мне не доводилось слышать, чтобы кто-нибудь высвободился из подобных пут, но горбун обладал слишком сильной властью над собственным телом.
— Не переживай, колдун! — не разделила этих опасений Марта. — Мои веревки ему не порвать, а к чарам он еще долго прибегнуть не сможет. День-два даже свечку взглядом не зажжет.
— Травы? — предположил я.
Девчонка кивнула.
— Остатки корня мандрагоры и семена дурмана, а еще иссоп, полынь, зверобой, крапива и чертополох. И кое-какие грибы, собранные в полнолуние на лесном погосте, но не думаю, что тебя интересуют такие подробности. Ну и слова я правильные произнесла, мне их бабка поведала на случай, если с колдунами ссора выйдет.
Я не стал выражать сомнения в мистических свойствах трав и слов, вместо этого внимательнейшим образом изучил эфирное поле плененного уродца. Отголоски запределья теперь в нем почти не ощущались, а сама аура стала не в пример тусклее и слабее, нежели была в разгар схватки. Действия Марты самым радикальным образом подорвали колдовскую мощь людоеда, и у меня не было ни малейших предположений, каким образом наговор ведьмы и дым трав возымели эффект ангельской печати. Пусть и временный, но все же, все же…
Озадаченно хмыкнув, я молча запихнул в рот людоеда кляп, и тогда ведьма спросила:
— И что теперь?
— Для начала разожжем камин и раскалим кочергу.
Но мы не успели. Откуда-то со стороны ратуши донесся раскатистый звон, а следом его подхватили и колокольни других храмов. Звонарь церкви Святой Гуниллы присоединился к общей какофонии с некоторым опозданием, и сразу от басовитых раскатов в окнах задрожали стекла.
Никакой общей мелодии колокола не выводили, просто размеренно били, поднимая из кроватей горожан. Да именно в этом и заключался смысл сего действа!
Вставай! Беда! Давай! Вставай!
Я подскочил к окну и невольно выдохнул:
— Святые небеса!
Со стороны Нистадда на полнеба расползлось злое оранжевое зарево. И ладно бы полыхало только там! Мелькали отблески пожара в окрестностях Стюгора, горели крыши домов сарцианского гетто, рассыпалась цепочка факелов по набережной Ливы.
А потом на улице закричали пронзительно и тонко. Закричали и смолкли. Так обрывается вопль, когда человеку режут глотку. Невесть с чего я был в этом совершенно уверен.
Беда…
Часть вторая
ОФИЦИАЛ
Глава 1
1
В городе били колокола и кричали люди, под окнами пронеслась кавалькада верховых, следом пробежала с факелами толпа горожан, и тут же в соседнем квартале хлопнул выстрел, ввинтился в воздух истеричный женский визг.
Творилось что-то невероятное, и я совсем растерялся, не зная, как быть. Задумчиво взвесил в руке кочергу, перевел взгляд на скрученного людоеда, вновь посмотрел на кочергу. Дадут мне поработать с выродком или…
Сомнения разрешил лихорадочный стук в дверь.
— Магистр! — послышался голос Уве. — Откройте, магистр!
Ангелы небесные! Только Уве мне еще здесь не хватало! Я не собирался ни знакомить слугу с нашим гостем, ни тем паче привлекать школяра к допросу. Полевые методы дознания требовали куда более крепких нервов и определенной душевной черствости, коими паренек не обладал.
— Магистр! — вновь крикнул Уве. — Откройте! Это важно!
— Угомонись, — потребовал Микаэль. — Сейчас оденутся и откроют.
Марта возмущенно фыркнула.
— Минуту! — отозвался я и подошел к людоеду. — Хватай за ноги!
— Под кровать? — предположила ведьма.
— Нет! Потащили к сундуку!
Сплетенные Мартой веревки были дополнительно усилены ее непонятной ворожбой, но я и понятия не имел, сумеют ли они удержать горбуна. Людоед обладал поразительными способностями управлять собственным телом — а ну как ведьма не заблокировала их целиком и полностью? А сундук — это сундук. Прочные доски, железные полосы и уголки. Такой даже князя запределья удержит, не приведи небеса…
Я обругал себя за дурную шутку, ухватил горбуна под руки и поволок по полу, а после поднатужился и с помощью Марты погрузил уродца в сундук. Скрюченный привратник поместился в него без всякого труда, будто столяр снимал мерки именно на такой случай. Проверив, не затянулась ли веревка на шее слишком сильно, я опустил крышку и навесил на нее замок. И лишь после этого отпер входную дверь.
В мансарду тут же заскочил взбудораженный Уве. Паренек открыл было рот, но сразу же замер как вкопанный. Волосы на его голове встали дыбом, будто у повстречавшего давнишнего соперника помойного кота.
— Ч-что это?.. — пролепетал паренек. — Вы чувствуете, магистр?
Маэстро Салазар потянул носом воздух, поморщился и с удивительным спокойствием произнес:
— Запределье, что еще? Хотя нет — тут нечто совсем уж паскудное
