всей этой смерти.
— А мне больно от мысли о том, что ты из-за этого можешь меня возненавидеть, — тихо признался он.
Ольфария шагнула к нему и взяла его руки в свои.
— Я не ненавижу тебя, — сказала она с болью в голосе. — Наоборот, я… я благодарна тебе. За то, что ты берёшь на себя эту тяжесть. За то, что делаешь то, что я не смогла бы сделать. За то, что защищаешь наших людей любой ценой.
— Но осуждаешь мои методы.
— Да, — честно призналась она. — Осуждаю. И буду осуждать. Потому что кто-то должен помнить о цене победы. Кто-то должен хранить в сердце боль за каждую загубленную жизнь, даже если эта жизнь принадлежала врагу.
Гиперион сжал её руки:
— Тогда ты будешь моей совестью. Будешь напоминать мне о человечности, когда я слишком углублюсь в тьму.
— А ты будешь моей силой, — ответила она. — Будешь делать то, на что у меня не хватает решимости.
Они стояли, глядя друг другу в глаза, и между ними установилось новое понимание. Они были противоположностями — свет и тьма, милосердие и жестокость, исцеление и разрушение. Но именно эти противоположности делали их союз сильным.
— А теперь, — сказала Ольфария, отступая на шаг, — иди приведи себя в порядок. Через час начинается праздник в честь твоей победы.
— Нашей победы, — поправил Гиперион. — Я сражался, но ты дала мне причину сражаться.
Через час главная площадь Вальденкграда превратилась в огромный пиршественный зал под открытым небом. Длинные столы ломились от угощений — жареные быки, запечённые поросята, горы хлеба, бочки вина и эля. Музыканты играли победные марши, а над площадью развевались знамёна графства.
Ольфария появилась на балконе ратуши в новом платье — одном из тех, что заказала у мастера Альберта. Тёмно-синий шёлк облегал её фигуру, не стесняя движений, а серебряная вышивка сверкала на солнце. Рядом с ней стоял Гиперион в парадном чёрном камзоле, его золотистые волосы были аккуратно уложены, а алые глаза смотрели на собравшуюся толпу.
— Граждане Вальденкграда! — громко объявила Ольфария. — Сегодня мы празднуем великую победу! Наши воины вернулись домой с триумфом!
Толпа взревела от восторга. Орки подняли кверху свои мечи, ополченцы размахивали знамёнами, а освобождённые рабы плакали от радости.
— Угроза нашим землям устранена! — продолжила она. — Более двух тысяч наших братьев и сестёр получили свободу! Справедливость восторжествовала!
Новые крики одобрения потрясли площадь. Гиперион сделал шаг вперёд:
— Граждане! — его голос легко перекрывал шум толпы. — Сегодня мы доказали всему миру, что графство Вальденк защищает не только своих людей, но и всех угнетённых! Кто осмелится поднять руку на свободу — встретит наш меч!
Воины заревели в ответ, а освобождённые рабы начали скандировать имена своих освободителей.
— А теперь, — улыбнулась Ольфария, — пусть весь город празднует до рассвета! Пейте, ешьте, танцуйте! Сегодня — день радости!
Праздник начался с невероятным размахом. На площади зазвучала музыка, люди начали танцевать, столы окружили толпы голодных после долгого дня ожидания. Вино лилось рекой, а смех разносился далеко за пределы города.
Ольфария и Гиперион спустились на площадь, чтобы лично пообщаться с участниками праздника. Они ходили от стола к столу, принимая поздравления, выслушивая рассказы воинов, благословляя освобождённых.
У одного из столов их остановила группа бывших рабов — эльфов, которых освободили из подземелий замка Серого Волка.
— Ваша светлость, — сказала пожилая эльфийка со слезами на глазах, — как нам благодарить вас? Мой внук… он уже забыл, что такое солнечный свет. А теперь он смеётся и играет с другими детьми.
Ольфария взяла её за руки:
— Живите свободно и счастливо. Это лучшая благодарность.
— А что с теми, кто нас мучил? — спросил молодой эльф с шрамами от кандалов на запястьях.
Гиперион ответил спокойно:
— Они больше никого не будут мучить. Никогда.
В глазах бывших рабов вспыхнула жестокая радость. Они понимали, что означают эти слова, и одобряли.
За соседним столом сидели орки-ветераны, уже изрядно подвыпившие и весело обсуждавшие битвы.
— Господин Фелиций! — крикнул командир Грашак, поднимая кружку эля. — За вашу стратегию! Ни один враг не ушёл живым!
— За Железную гвардию! — ответил Гиперион, поднимая свой бокал. — За воинов, которые не знают страха!
Орки заревели от восторга и принялись рассказывать друг другу о подвигах в походе. Их рассказы становились всё более красочными с каждой выпитой кружкой.
У третьего стола расположились местные жители — ремесленники, торговцы, крестьяне. Они встретили графиню и её советника с почтительными поклонами.
— Ваша светлость, — сказал кузнец Торгрим, — теперь мы можем спать спокойно. Зная, что нас защищают такие воины.
— И такие мудрые правители, — добавил торговец Вальтер. — Вы не только защищаете нас, но и делаете жизнь лучше.
Ольфария улыбнулась:
— Мы делаем это вместе. Каждый из вас вносит свой вклад в процветание графства.
Праздник продолжался часами. Музыканты сменяли друг друга, играя танцевальные мелодии, военные марши, народные песни. На площади кружились пары, дети бегали между столами, а старики рассказывали истории о былых временах.
Когда солнце начало клониться к закату, Ольфария и Гиперион поднялись на временный помост в центре площади.
— Друзья! — обратилась она к собравшимся. — Этот день войдёт в историю нашего графства как день великой победы! Но помните — мы празднуем не только военный триумф, но и торжество справедливости!
— Две тысячи человек сегодня свободны, потому что вы поверили в правое дело! — добавил Гиперион. — Потому что каждый из вас внёс свой вклад в эту победу!
— Кузнецы ковали оружие! — продолжила Ольфария.
— Фермеры кормили армию! — подхватил Гиперион.
— Медики лечили раненых!
— Купцы обеспечивали снабжение!
— И все вместе мы доказали, — говорили они по очереди, — что свободные люди сильнее любых тиранов!
Толпа взорвалась аплодисментами и криками одобрения. Люди обнимались, плакали от радости, пели песни.
Когда эмоции немного улеглись, Ольфария подняла руку:
— Но сегодня мы помним не только о победе, но и о цене этой победы. Многие
