ПРЕУСПЕВАЮЩИЙ ДИССИДЕНТ
В 1920е гг. Павлов был открытым и бескомпромиссным кри тиком большевиков. Защищенный своим привилегированным положением, он публично атаковал государственную политику на общественных собраниях, где другие инакомыслящие уже давно были вынуждены замолчать. Его репутация распростра нилась далеко за пределы Петербурга (где аудитории его были переполнены ожидающей политического фейерверка публикой) к окраинам России, откуда ссыльные и рядовые жители писали ему о своих горестях, рассчитывая на сочувствующего слуша теля.
Но тот же особый статус, который позволял Павлову открыто критиковать советскую власть, неизбежно привел к сложным повседневным отношениям с ее представителями. Чтобы руко водить научной империей и использовать свои привилегии на пользу себе и другим, он должен был завязать деловые отноше ния с коммунистической партией. Так, к концу 1920х гг., про должая резкие выступления в адрес большевиков, Павлов нала дил ровные рабочие отношения с государственным аппаратом и двумя влиятельными коммунистами, Львом Федоровым и Ни колаем Бухариным.
Благодаря щедрости государства лаборатории Павлова ожи ли во второй половине 1921 г. К этому времени, как вспоминал один из сотрудников Института экспериментальной медицины, они «приобрели особенно уютный, чистый и красивый вид» [63, л. 39]. Обновленные и переоснащенные лаборатории были уком плектованы новым, гораздо более многочисленным персоналом, который обеспечил лабораторное производство Павлова необхо димыми «умелыми руками». В 1921 г. Павлов покинул одну из трех своих лабораторий, выйдя в отставку из Военномедицин ской академии (отчасти, повидимому, в знак протеста против Павлов и большевики 705 проводившейся там «чистки» студентов из духовенства). Эта потеря тем не менее была более чем компенсирована расширением двух других его лабораторий — в Институте эксперимен тальной медицины и Академии наук. Работа Павлова обеспечи валась доступом к особому валютному счету (для приобретения литературы и иностранного оборудования), его многочисленные просьбы о специальном фондировании автоматически одобря лись Совнаркомом и Ленсоветом, он имел возможность ездить за границу (например, в США в 1923 и 1929 гг.) и посылать туда своих сотрудников для изучения иностранной техники и пропа ганды учения об условных рефлексах.
Благодаря государственной поддержке статус Павлова стал намного весомее, чем в дореволюционные годы. К примеру, в 1921 г. один из его сотрудников, Г. П. Зеленый, стремясь к ин теллектуальной независимости, не слишком поощряемой Пав ловым, обратился к государству за средствами на создание сво его собственного института для изучения поведения животных. Это предложение было передано Павлову, чья критика стала ре шающей [64]. Другое письмо Зеленого, в котором он высказал Комиссариату здравоохранения свое мнение о том, что Павлов слишком стар для руководства лабораториями и не справляется со своей работой, было также переправлено ученому *.
СТРАСТНЫЙ КРИТИК
В дореволюционное время Павлов традиционно посвящал свою первую в академическом году лекцию так называемым «общим темам» — Тургеневу, например, или мировой войне. После 1917 г. ее главной темой стали исключительно ужасы большевизма **.
Например, в сентябре 1923 г. он обратился к аудитории, со бравшейся в переполненном зале Военномедицинской акаде мии, с развернутой эмоциональной критикой брошюры Николая
* Конради Г. П . Интервью, записанное Ю. А. Виноградовым 18 июня
1969 г.; Сергеев А. А. Рассказы разных лиц об Иване Петровиче Пав
лове [65, л. 23]. Письмо Зеленого обнаружить в архивных материа
лах не удалось.
** Заметки с его комментариями в сентябре 1920 г. и краткое содержа
ние его антибольшевистской лекции в сентябре 1919 г. хранятся в
[66]. В своей лекции в сентябре 1923 г. он сказал: «Последние годы
я [первую] лекцию посвящаю внутреннему состоянию России» [67,
л. 1]. 706 Д. ТОДЕС Бухарина «Пролетарская революция и культура» (1923) *. «Лю бимец нашей партии» (по выражению Ленина), Бухарин был членом Центрального Комитета и хорошо известным партийным теоретиком, уделявшим много внимания, в частности, науке и научной политике [70].
В речи Павлова развивались две главные темы. В первой, обращенной к патриотическим чувствам слушателей, он обвинял большевиков в пренебрежении национальными интересами Рос сии в погоне за химерой мировой революции: «Господа, может быть, вы теперь переделались в интернационалистов, но я был, есть и останусь русским человеком, сыном родины, ее жизнью прежде всего интересуюсь, ее интересами живу, ее достоинством укрепляю свое достоинство. Я был даже немало удивлен, когда произошла русская история крупнейшего значения и когда пе редо мною стал вопрос: быть или не быть родине, когда я боялся за судьбы родины… Это истина, если я скажу, что я прямо как бы потерял основной смысл в своей научной деятельности при мысли, что родина погибла. Для кого же я тогда стараюсь? Вот мои истинные чувства… С одной стороны — с мыслью о физио логии, а с другой стороны — с мыслью о том, что ждет мою ро дину, к чему все это приведет?» [67, л. 1].
«Я только что сделал большое путешествие… — сообщил он аудитории, — я не вижу того, что бы указывало на возможность мировой революции…» [67, л. 3].
Второй главной идеей лекции была угроза разрушения рус ской науки политикой большевиков. Павлов резко критиковал аргумент Бухарина о том, что партия уничтожит «анархию куль турноинтеллектуального производства», используя те же прин ципы планирования, как и при производстве текстиля и кол басы.
«…В последнее десятилетие мы имеем не только выдающихся представителей науки, но имеем уже генерацию ученых лю дей. И что же выйдет, если эту самую науку будут третировать
* Личная библиотека Павлова содержит три книги Бухарина. Его ко
пия «Пролетарской революции и культуры» с возмущенными под
черкиваниями, вопросительными знаками и «NB» сохранилась в
архиве Квартирымузея И. П. Павлова в СанктПетербурге. Маши
нописный экземпляр лекции хранится в архиве Павлова [67]. Текст
был частично опубликован в [68]. Стенографическая запись этой
лекции была тайком вывезена из России одним из сотрудников Пав
лова, физиологом из американского Университета Дж. Хопкинса
У. Х. Гентом. Переведенная на английский язык Гентом или его же
ной, эта лекция была опубликована в [69]. Павлов и большевики 707 люди, которые сами признают, что они ничего в этой науке не знают? Разве это не чрезвычайная опасность для науки?.. А та кие признаки у нас налицо. Посмотрите, до какой степени у власти теперешней легкое обращение с наукой! Из Одесского университета было выброшено 15 наиболее талантливых профес соров, представителей науки… Я слышал от одного ученого, при ехавшего на съезд патологов, что почти весь Новороссийский университет раскассировывается, все факультеты от заведенных порядков бегут. То есть довольно большая старая единица на учной России — Одесский университет — упраздняется… Сара товский университет закрывается… Что ж это такое? С одной стороны, хотите анархию этого самого культурноинтеллектуаль ного производства уничтожить. Что же —эту анархию уничто жают таким образом, что уничтожаются все университеты? К чему это приведет, как разберутся науки: что стоит, а что не стоит?» [67, л. 9].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
