Мертвый лес. Шелушащиеся, покрытые мелкими чешуйками стволы и ветви. Растрескавшаяся земля. Звуки, издаваемые сервомеханизмами, тени, мелькающие над головой, – все это создавало жуткую эмоциональную атмосферу, от которой кровь стыла в жилах.
Стелси дрожала, но не от страха, не от осознания абсолютной враждебности окружающего пространства, а от нарастающего смятения мыслей и чувств.
«Неужели он принял меня? Разве такое вообще могло произойти? Принял вопреки предубеждениям и страху?»
Отчуждение, возникшее между ними, таяло под сокрушительным напором внезапных новых впечатлений.
Они еще не понимали, как тяжел и важен их путь. Еще блуждали в плену предрассудков, но больно было обоим, – от прожитого, от принятых решений, от мыслей, что успели промелькнуть в роковые минуты тяжелого разговора.
Молчаливая стена леса, звуки, доносящиеся из мертвой чащи, неуловимо меняли восприятие. Стоило взглянуть вокруг, прислушаться, и все становилось другим. Дрожь кралась по спине.
Бесплотная, неосязаемая сила наблюдала за ними.
Две искры жизни посреди темного молчаливого мертвого, чуждого леса.
На перепутье истории цивилизаций.
На перекрестке своих собственных судеб.
Незримая сила не сопереживала им. Лишь холодно и пристально фиксировала события, не пытаясь предугадать – каким станет итог?
Тьма сгущалась. Осеннее солнце быстро ушло за горизонт, и сумерки царили недолго. Непроглядная враждебная ночь стремительно вступала в свои права.
Максим настороженно прислушивался к себе, но внутренний голос умолк.
Сдался или затаился, выжидая момент?
– Пошли, – он взял Стелси за руку.
Она ощутила тепло его пальцев, несколько мгновений впитывала это тепло, затем, сделав над собой усилие, ответила:
– Так не годится, Макс.
Он понял ее. Кому‑то нужно следить за местностью, а другому быть начеку, в готовности отразить внезапное нападение со стороны обитателей черного леса.
– Ты права… Есть карта этого региона?
Стелси кивнула, активировала кибстек Кейтлин.
– Вот смотри.
Максим взглянул на изображение. Негусто. Но разведка территорий все же проводилась. Кейтлин мне многого не сказала.
– Смотри, в полукилометре к западу какие‑то руины, – вслух произнес он, указывая на условное обозначение. – Там остановимся до утра. Стелси, ответь, если нам попадется какая‑то информация, ты сможешь ее обработать?
– Думаю, да.
– Уверена?
– Любые внешние данные поступят в нейросеть. Никто и ничто не запрещает мне заново познавать мир, основываясь на личном опыте.
Максим не до конца понял ее слова, но уточнять ничего не стал.
– Веди. Я прикрываю. Поговорим чуть позже.
Глава 6
Они долго пробирались между узловатыми стволами черных деревьев, настороженно внимая звукам ночного леса.
Здесь не было ничего от привычной для людей природы. Мертвые заросли населяли кибернетические механизмы, уцелевшие в загадочных событиях далекого прошлого. Они влачили тут жалкое существование, вели ожесточенную борьбу за крохи ресурсов, об этом немо свидетельствовали останки машин, то и дело попадающиеся на пути.
В небе высыпали звезды, абсолютный мрак царил недолго, вскоре взошла луна. Различные по конструкции, безнадежно поврежденные, частично разобранные на запчасти остовы механизмов попадались все чаще, таинственно поблескивали в бледном лунном свете.
Они молча пробирались в избранном направлении, следуя тропами, проложенными кибернетическими созданиями, пока не оказались на краю обширной поляны, в центре которой высились руины нескольких зданий.
Максим остановился, взглядом спросил у Стелси: что думаешь?
Датчики ее экипировки начали сканирование.
Стелси еще не пришла в себя после пережитого стресса. Ее инкогнито, окутывавшее, словно вуаль, позволявшее вести себя естественно и непринужденно, исчезло.
Макс… – она ждала результатов сканирования, а мысли внимали ярким и острым чувствам. После веков виртуального существования каждая пережитая эмоция оставляла неизгладимый след, болезненный ли, сладкий ли, – все равно!
Он не понимает, что на самом деле происходит со мной!
Сканирование завершилось, и она кивнула: заходим.
Максим жестом указал: прикрывай, а сам короткой перебежкой достиг чернеющего дверного проема, вжался в простенок, затем заглянул внутрь.
Пусто и тихо. Здание когда‑то состояло из нескольких этажей, но сейчас сохранился лишь первый. Над потрескавшимся перекрытием, поросшим низкорослым кустарником, кое‑где еще торчали погнутые огрызки арматуры, они поблескивали в лунном свете, выделялись на фоне растительности.
«А строили тут даже не на века, – машинально подумал Максим. Армировать бетон нержавеющими сплавами – ничем не оправданная роскошь».
Он зашел внутрь.
– Стелси? Слышишь меня?
– Помехи, Макс. Датчики сбоят.
– Заходи, я закрепился.
Раздались легкие, почти бесшумные шаги. Стелси была на удивление осторожной. Несмотря на смятение чувств, она действовала осмотрительно.
– Здание экранировано, – ствол ее автомата смотрел в направлении лестничного марша, уводящего наверх.
– Зачем? – удивился Максим.
– Здесь располагалось что‑то особенное. К примеру, лаборатория, где проводились эксперименты, не терпящие помех.
– Или внутри находилось нечто, чему ни в коем случае нельзя было дать шанса вырваться наружу? – дополнил он, осматривая доступные помещения.
– Ты странно мыслишь.
– Стараюсь не упустить ни одного из возможных объяснений.
Стелси поджала губы.
– Это из‑за меня, да? – она просканировала структуру армирования стен. – Хотя, ты прав. Здание защищено не только от внешних воздействий, оно эффективно блокирует энергетические поля, возникающие внутри.
Максим бегло осмотрел три сохранившихся помещения, но не заметил ничего примечательного или вызывающего подозрения. Везде обломки непонятной аппаратуры. В стенах зияют проломы. В них серебрится арматура, дальше, за границей постройки, сонно шелестит кустарник.
Стелси беспокойно оглядывалась. Она чувствовала себя крайне неуютно.
– Когда здание было целым, тут могли содержать матрицы личностей, без риска, что они ускользнут, – вслух прокомментировала она свои мысли.
Шустов вернулся ко входу.
– Пойдем, я, кажется, нашел подходящую для ночлега комнату.
– Лестница, – напомнила ему Стелси.
Максим взбежал по ступеням, осмотрелся.
Кустарник рос у границ надломленной и просевшей лестничной площадки. Выше только звездное небо. Он установил две гранаты на лазерных растяжках – осколочную и электромагнитную.
– Порядок.
– Неуютно здесь, – Стелси зябко поежилась. – Я осмотрю аппаратуру, попытаюсь выяснить назначение постройки.
– Надо выспаться. – Максим оценил преимущество экранировки руин со своей точки зрения. – Обитатели черного леса вряд ли нас тут обнаружат, – действие стимулятора постепенно сходило на нет, и он чувствовал себя все хуже.
– Я осмотрюсь, – Стелси опять заупрямилась. – А вдруг здесь сохранились какие‑то данные?
– До утра не можешь подождать?
– Я быстро, Макс. Только взгляну, все ли безнадежно разрушено, и сразу вернусь.
– Ладно, – он снял экипировку, сложил ее. – Не задерживайся. Пока приготовлю нам поесть.
Стелси кивнула, сняла с плеч ранец, разгрузку, но оставила бронежилет. Автомат поставила в угол, активировала нанокомп, исчезла во тьме.
Ее лихорадило. Один из вопросов Макса больно задел воображение. Плевать на аппаратуру, с ней действительно можно разобраться утром, но сейчас ей нужно было хоть на минуту остаться одной, унять сжигающий вихрь эмоций, ответить себе на вопрос: «Если я могу накапливать жизненный опыт, как предполагала изначальная функция нейросети, почему Степан Егорыч не рассказал мне всей правды о прошлом? Почему? Почему твердил об опасности саморазрушения моей матрицы личности?
