– Главное, – согласно кивнул Ким, – чтобы нам топлива на твои эволюции хватило.
– Нет, все-таки главное, чтобы они до Одессы дошли. – Рост даже лицо потер от сосредоточенности. – Возможно, это – контакт с их морским сообществом. И корабль этот разнесет весть, что мы нормально можем торговать, и тогда… Если только…
– Что? – спросила Лада.
– Если только они не везут нам что-то или кого-то, кто нам очень нужен.
– А нам кто-то нужен? – не понял Ким.
– Он говорит о Докай, – пояснила Лада. Она снова повернулась к Ростику. – Слушай, Фоп зимой обычно сидит у твоего Храма. Ты будешь там высаживаться, чтобы свои медитации устраивать?
Оказаться дома было бы здорово, решил Ростик. Но ему хотелось быть и в Одессе, когда туда прибудет корабль. Потому что перспективы и новые возможности, которые «плыли» к ним с этим кораблем, казались невообразимыми. И в них следовало очень аккуратно и точно разобраться.
Глава 26
Садиться у Храма все-таки пришлось. Сначала Бастен попросил, чтобы его там высадили, причем сделал это в обычной для него уклончиво-решительной манере. А потом и Ростик понял, что контакта с Фопом с воздуха у него не получается. И поскольку это было действительно важно, пришлось ему тоже высаживаться на берегу, чтобы дотелепать до дому на своих двоих, как он внутренне ни содрогался от такой перспективы.
Но Ким почему-то стал неумолим, он настаивал, чтобы сразу лететь с тем, что они подсмотрели, в Боловск. В общем, решили, что километров пятнадцать пассажирам придется пройти пехом, и тогда топливных таблеток антиграву хватит до Города, а вот тратить еще четверть часа на подлет к Храму и потом на возвращение тем же маршрутом было в их нынешнем состоянии рискованно.
Рост посмотрел-посмотрел на друзей-пилотов, и решил, что с Бастеном проделать этот путь будет безопасно. Вот он и высадился с аглором у моря, и потопал почти в темноте, проводив антиграв на юг взмахом руки, который, конечно, никто не увидел. Ну, может, исключая невидимку, но тот как вышел из машины, так и растворился сразу. Даже песок, кажется, под его ногами не скрипел.
Ростик топал себе, переживая боль в ноге, неожиданно проснувшиеся неприятные ощущения в боку, и пробовал унять головокружение. Это было непросто еще и потому, что слишком уж он растратился, когда с борта антигравитационной бочки пробовал вызвать «думающий мускул».
Впрочем, он уже догадывался, что фокус не в том, что сверху это было мудрено сделать, а в том, что стояла слишком глубокая осень, Фоп, скорее всего, уже залег в зимнюю неподвижность, когда ему не только думать не хотелось, но он и питался-то от случая к случаю и самым простым образом, например, планктоном.
Когда переставлять ноги стало привычно, Рост понял, что неплохо видит в этой мути, не намного хуже, чем человек в воде, а это позволяло не сбиваться с шага. Бастена по-прежнему было не слышно. Где-то взлаивали панцирные шакалы, еще где-то неподалеку плескалось море, шумели прибрежные кусты… Все было очень хорошо, спокойно, как бывает только вдали от городов, в первозданной дикости Полдневья.
На Роста снизошел покой, расслабуха и абсолютная убежденность, что он – лишь маленький всплеск пламени, называемого жизнью, и ни на что большее не претендует… Внезапно он понял, что сидит на берегу моря, что рядом, на расстоянии вытянутой руки находится невидимка, который не бросил его, а почти по-дружески охраняет со своими мечами, и что он только что провел сложнейший, почти невозможный в его нынешнем-то состоянии сеанс связи с Фоп-фалла. Вот только Рост почти ничего не понимал и не помнил из того, о чем он просил Фопа и чем их переговоры закончились.
Он попробовал подняться. Это было сложно, он устал, и, как всегда после таких вот ментальных и непонятных нагрузок, ему хотелось одного – выпить горячего морса из боярышника, лечь и вытянуть ноги. Но поступать так было нельзя, Бастен, скорее всего, был готов оказать лишь посильную помощь, а в остальном он сам обязан, если не ранен… И бесполезно было его убеждать, что после таких вот штук Роста смело можно было записывать в инвалиды.
Когда он все-таки поднялся, его шатало. Он был настолько не в себе, что даже не сразу понял, что с неба на них уже смотрит солнышко. Он спросил:
– Бастен, разве уже день?
– Ты просидел всю ночь, я думал, ты окаменел. – Он помолчал и вдруг доложил совсем уж неслыханное для аглора: – Ты сильный думатель, Рост-люд.
Они снова пошли, причем Ростик пытался лихорадочно, насколько это было доступно его измочаленным мозгам, сообразить, куда идти проще, к Храму, или теперь можно отправляться к Одессе? Получалось, что все-таки можно и к Одессе, только это было дальше километров на тридцать, и следовательно, без аглора такой поход выдержать было нелегко.
– Ты все еще собираешься в Храм? – спросил он невидимку на всякий случай.
– Будет лучше, если мы соберемся дома вместе, – отозвался Бастен. И добавил почему-то: – Компактно.
Рост тащился по песку, едва проросшему редкими по зиме стебельками травы, и прикидывал, что надолго его не хватит. Да, что ни говори, а эта вот нагрузка с думаньем, с его непонятными отключками сознания, здорово выматывала.
– Полагаешь, мне следует быть в Храме?
– Ты открыл для чужаков залив, они теперь пройдут, – отозвался Бастен.
– И что? Я не понимаю…
– Тебе следует самому увидеть, что ждет тебя впереди.
Ростик помолчал.
– Мне кажется, когда корабль прибудет в Одессу, меня все равно вызовут. – И вдруг он понял, что сказал ему аглор. – Ты хочешь собрать всех своих в Храме? Но у нас же мало времени, всего-то… дня два.
– Поэтому ты меня замедляешь, – сказал Бастен и вдруг резковато, так что Рост даже охнул, взвалил его себе на спину и побежал.
Странное, должно быть, зрелище, лениво размышлял Ростик, почти засыпая на спине невидимки, скрюченный человек летит в метре над землей, причем со скоростью, явно превышающей бег нормального стайера…
А потом он все-таки уснул. Или почти уснул. В себя он пришел уже в паре километров от Храма, когда тот виднелся между прибрежных дюн блеском своей крыши и дымом очагов. Ростик никогда так не наблюдал Храм, в котором провел долгие годы, который собственными руками восстановил, о котором всегда думал, как о доме. Он даже удивился этому… И лишь тогда понял, что проснулся от скрытого раздражения Бастена.
Он заставил невидимку отпустить себя, немного размял затекшие ноги, потом выпрямился и сказал:
– Спасибо, Бастен. А теперь иди, выполняй свой план, собирай своих… компактно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
