– Ты скажи ему, – Дондик даже слегка задыхался, – что мы рады его видеть. И если его появление тут вызвано какой-нибудь причиной, пусть он выскажет ее сразу. Мы многое готовы сделать, чтобы появление кораблей у нас стало постоянным и частым.
Докай выслушал его внимательно, потом вдруг блеснул глазами и, уже обращаясь только к Росту, спросил:
– Друг мой, приветствую и тебя тоже. Где ты учился единому?
Рост перевел эти слова Дондику, опустив, естественно, вторую часть заявления, демонстрируя этим, кто здесь все-таки главный.
– Может, не стоит вот так сразу? – спросил Ростик, когда Дондик немного задумался, что говорить дальше.
– Я все продумал, ты только переводи, – отозвался Председатель. И открыл рот, чтобы продолжить какие-то приветственные сентенции, но Докай сделал и вовсе нетерпеливый жест.
– Я получил совет, – пояснил он, – что необходимо появиться тут и поговорить… Кажется, с тобой, люд, ведь это ты бывал на нашей земле?
Ростик перевел все Дондику, потом подтвердил мнение посла.
– Тогда все просто, – Докай снова улыбнулся, и это было очень красиво. – Мы с экипажем корабля, который вежливо согласился доставить меня сюда, походим по этому городу, посмотрим на то, что вы сочтете нужным показать, и поговорим. Если вы не возражаете? – спросил он с характерной интонацией Докай, убежденного, что его предложение является наилучшим даже для того, кого он как бы уговаривает.
Председатель решил от себя Ростика не отпускать ни на минуту, поэтому ему не удалось понять, как умница Казаринов вдруг устроил, чтобы к тем группам с корабля, которые сформировались довольно быстро, приставить побольше пурпурных переводчиков. Главной среди них оказалась, разумеется, Василиса, но и остальные не очень-то растерялись. К тому же Баяпошка привела с собой чуть не с полсотни аймихо, которые принялись, насколько Рост понял потом по рассказам, сначала острожно, на расстоянии, изучать купцов, а затем довольно активно включились в общение.
Команду корабля прямо-таки разобрали, почти каждый не только из офицеров, но и жителей Одессы хотел хотя бы на время заполучить к себе этих интересных ребят, которые к ним приплыли по морю и о которых они были наслышаны только по книге Ростика. Не успело выключиться солнце, как в городе установилась атмосфера, смахивающая на карнавал. Люди и пришельцы бродили по улицам, кажется, пробовали разные хмельные напитки, которые русские наливали иногда больше меры, рассматривали дома или заседали в таких местах, в которых, как выяснилось, одесситы разных рас и сами любили посидеть после работы.
А вот с Докай не очень-то получилось. Виноват в этом оказался Ростик. Когда Председатель в окружении своей свиты в сопровождении двух вас-смеров, на которых Докай и сам посматривал с веселым любопытством, словно недоумевал, откуда они взялись, проводил его в главный дом Одессы, усадил за стол и начались переговоры, сразу же возникло недоразумение.
– Кажется, вы хотите принять нас по вашему обычаю, – сказал Докай. – Но мы в этом не очень-то и нуждаемся.
Рост послушно переводил, хотя буквально затылком ощущал, как кто-то из старцев аймихо переводил бы эти слова легче и, может быть, точнее.
– Мы желали бы переговорить с вами, чтобы узнать ваши намерения, – Дондик даже немного краснел от сознания важности этих своих слов. А может, просто волновался, хотя особых причин для этого Ростик не видел.
– Но мы уже многое про вас знаем.
Дондик нахмурился. Он все-таки не очень хорошо ведет переговоры, решил Ростик.
– Откуда? – спросил Перегуда.
Докай почти небрежно, как могло показаться, кивнул на Ростика. Председатель, Перегуда, даже Пестель, не говоря уж об остальных чиновниках, воззрились на Роста, словно он был давно и прочно завербован этими самыми… «иностранцами», и вот только сейчас это выяснилось.
– Стоп, – Рост путался в словах на русском и едином, мучительно пробуя сделать так, чтобы его речь была понятна и людям, и Докай. – Тот парень, который мне попался на Гвинее…
– Он не «парень», – ответил Докай неожиданно серьезно. – Он – один из самых мощных наших контактеров, специалист по выуживанию информации, умелец, чью профессию на едином я даже не берусь обсуждать. – Он помолчал, тоже, вероятно, подыскивал слова. – Скажем так, если к нему попадется какая-нибудь вещь из рук чужой расы, он сможет, например, пояснить, на каком языке эта раса, скорее всего, разговаривает. Насколько велика доля искусств в их миросознании, что они знают о логических науках… И многое другое.
В Ростике неожиданно, совсем не к месту, вспыхнуло раздражение, видимо, здорово тогда его приложил «шаман», встреченный на берегу неизвестной речки, если он до сих пор переживал это со злобой и горечью.
– Значит, он просто прочитал меня, как… Да мы так даже с нашими пленными не обращаемся.
Докай пожал плечами, вышло это почти по-человечески. Ростик вспомнил, что этот жест иногда использовали вырчохи, выражая множество разных эмоций, и недоумение в том числе.
– Возможно, ему незачем было с тобой объясняться?
И вот тогда Рост понял, что странное, гложущее ощущение какой-то ошибки, или даже недосмотра, которого он должен был бы избежать, снова появилось у него.
– Почему корабль оказался тут так быстро? – спросил он, пробуя подавить в себе эти мысли.
– Докай не нужно встречаться, чтобы обмениваться важной информацией. Мы складываем сознания тех индивидуумов, что находятся поблизости, и выясняем необходимые действия нашего племени.
Ростик опять попытался пережить неприятное ощущение собственного непонимания, хотя выяснить термин «поблизости» было бы действительно интересно. Вероятно, расстояние, которое разделяло Докай для этого обмена мнениями, могло насчитывать многие тысячи километров.
– Значит, этот самый «шаман» просто попросил… сложенное сознание отыскать кого-нибудь, кто ближе всего находится к нам, чтобы завернуть к Одессе…
– И чтобы убедиться… в тебе, – подтвердил Докай.
Ростик осмотрелся, кажется, вся компания чинуш и управленцев, и даже некоторые из офицеров, которые оказались тут, все понимали, потому что неизвестно откуда вынырнувшая Баяпошка вполголоса, не мешая разговаривавшим, но и так, что ее было слышно во всех углах помещения, переводила, отставая лишь на пару-тройку слов. Дондик кивал и потирал лоб, Перегуда рисовал пальцем что-то перед собой на столе, Пестель очень задумчиво пил чай из большой глиняной кружки и хлопал глазами за своими очками, Герундий хмурился… Они не все понимали, может быть, потому, что подробный доклад Ростика о его путешествии на Новую Гвинею до них так и не дошел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
