на одной ноге и натягивала на себя трусики. Пришлось ненароком пооблизываться, все таки фигура у теть Марины огонёк. Поняв, что сегодня ему уже ничего не перепадёт, Саня поднялся с кровати, накинул на себя халат, повязал поясок.
— Давай давай, Сашенька, быстрее шевелись! Я же на работу опаздываю!
Соседка буквально выпроводила Пельменя из квартиры. Тоже наткнула на себя халат и закрыв дверь намылилась в ванную.
— Теть Марин, мы с тобой увидимся ещё? Вечером сегодня вы что делаете?
— Работаю, дуранда! Но если будешь себя хорошо вести, подумаю, — бросила она не оборачиваясь. — Смотри только мамке своей не скажи чем мы с тобой занимались! А то она с меня живьём шкуру спустит.
Саня хотел пошутить пошленько про то, что он себе новую мамку, но шутка застряла в горле. Увидел выглядывающую из двери бабку соседку, щурившую глаза.
— Развратники! Извращюги!
— Здрасьте, бабуль, вам тоже доброе утро…
— У него ещё наглости хватает здороваться, у меня из-за вас картина между прочим упала! А ты Маринка, слышь тебе говорю, ты совсем совесть потеряла с малолетками…
— Извините! — крикнула теть Марина захлопывая дверь в ванную комнату.
Пельмень дебильно улыбаясь решил, что правильнее всего ретироваться, не вступая в словесную перепалку со старухой. У бабульки соседки шок, ну ещё бы — в начале шестого утра два полуголых тела выбежали из квартиры в коридор, разница в возрасте между объектами совокупления — 20 лет… ну это ещё бабка про Пугачеву и Галкина не знает, ага.
Заскочив домой, Саня просочился в свой уголок мимо спящего Игоря Борисыча, которого совсем не хотелось будить — бывший физрук крепко спал. Скинул халат, переоделся и сделал утреннюю зарядку. Тело после бурной ночки охотно отозвалось на пластику и приведение его в тонус.
Далее последовал привычный контрастный душ (у ванной пришлось таки подождать пока теть Марина примет водные процедуры, ну типа опоздание опозданием, а водные процедуры по расписанию). Ещё через пятнадцать минут они снова встретились на кухне, где соседка уже закончила доедать приготовленный завтрак.
— Сашка, я тебе кашу подогрела, твоя?
На плите действительно стояла железная миска с овсянкой. Пельмень готовил себе вчера.
— Моя теть Марин. Спасибо.
Он вывалил себе в миску кашу, выскребя пригоревшие остатки со дна. Не чуть пригоревшие, а конкретные такие угольки — походу соседка «забыла» о том, что кашу неплохо разбавлять водичкой перед тем как подогревать. Ну и помешивать тоже. Однако тетю Марину сий факт нисколько не колышил. Она чмокнула Пельменя в лоб, все равно, что сынка и убежала.
— Пока Сашенька, — выдала она напоследок.
Вот так пока? Пельмень проводил ее подтянутый покачивающийся зад взглядом, по новой чувствуя во рту обильное слюноотделение.
Хотелось конечно побольше чуточку впечатлений услышать о минувшей ночи. Ну типа ты секс машина Саня, отбойный молоток, лысый из Браззерс или че там ещё говорят для красного словца, когда секс удался. Но есть как есть. Видимо силы свои переоценил.
Стоило соседке уйти, как Пельмень вывалил овсянку в мусорное ведро. Отварил четыре яйца и жуя белок со сваренным вкрутую желтком с содроганием вспомнил, что на завод снова придётся ехать на общественном транспорте. Желание по новой вытирать собой любимым стёкла на пыльных автобусных дверях особо не было, потому идея устроить легкую пробежку до проходной зашла на ура. Да и до начала смены оставался ещё целый час — бегай не хочу. К В чем плюс молодого тела — оно стойко переносит невзгоды. Поэтому после бессонной ночи Саня оказался готов к новым нагрузкам, а тело их жаждало.
Сказано — сделано.
Ещё через 15 минут он уже выскочил из подъезда в шортах и майке вместо рубашки и брюк, и трусцой побежал на заводскую проходную, без спроса воткнув в уши плеер сёстры. Качала Комбинация:
Я играю на балалайке
Это самый русский инструмент
Я мечтаю жить на Ямайке
На Ямайке балалаек нет…
До завода было километров пять, самое то для качественной пробежки и растряски оставшихся жиров. К тому же с утра ещё не было дневной жары, царила приятная прохлада и дышалось хорошо и полной грудью.
Во время пробежки ничего интересного не произошло, поэтому без двадцати пяти минут семь Пельмень пересёк проходную, сунув дежурному в рожу пропуск. Пока спускался к своему цеху среди потока людей, растекающегося в разные корпуса, восстановил дыхание. Заглянул в раздевалку, по пути здороваясь с совершенно незнакомыми мужиками, каждый из которых тянул приветственно руку с серьёзным выражением лица. Переоделся в вонючую рабочку, слушая пошлые шуточки работяг из соседних шкафчиков о любовницах, тещах и Горбачёве. Ну и как велел вчера мастер, появился на рабочим месте чуть раньше начала смены. Отчего-то не хотелось огорчать Дмитрия Дмитриевича, нормальный мужик оказался, без говна. И за вчерашнее неудобно перед ним, ответить добром на добро хочется.
Цех за ночь остыл и находиться внутри корпуса казалось сплошным удовольствием. Нигде ничего не преет, пот из жировых складок не течёт. Но то ли будет ещё, Саня с содроганием вспомнил о пятидесяти градусной жаре на столбике термометра.
Людей в цеху не нашлось, как и на обеде народ забился в курилку перед началом рабочего дня. И наслаждался последними минутами тишины перед тем, как огромные станки включаться и завод заработает на полную катушку.
Правда самого мастера Саня так и не увидел. Опаздывал может быть, что на Дмитрий Дмитриевича не похоже вовсе. Наставника Пельменя не было тоже, но тот видать после вчерашнего на больничный пошёл.
В курилку Саня выходить не стал. Прошёлся к галтовке — упоротых деталей не обнаружил. Прибрали все, ну или следы замели — шабашка все же. Может таки нашли варианты, как брак исправить? Вряд ли конечно…
Ну а потом начался рабочий день.
Пельмень не нашёл ничего лучше, чем вернуться к верстаку. Там, в отличие от верстаков других работяг слесарей, не обнаружил сменного задания. То есть формально никакой цели на сегодняшний рабочий день у Сани не появилось. А значит делать ему нечего.
Вот так стоя у пустого верстака первые полчаса рабочего дня, Пельмень ждал когда придёт Дмитрий Дмитриевич и даст новое задание. Самонадеянно после вчерашнего верить, что ему хоть что-то поручат, но все же.
В ряд заглянул работяга с первого верстака.
— Тю, а где?
Держа в руках связку с деталями, слесарь огляделся, ища ведра с химией. Не найдя вёдер,
