разбежались кто куда. Но рабочие периодически заглядывали. Кто детальки положить, кто за работу спросить, кто от делать нечего шатается — баклуши бьет.
Так и сейчас, в госк зашёл работяга со знакомой Пельменю рожей. В мелкой дюралевой стружке весь, усами забавно шевелит, в руках штангенрейсмас держит.
— А где Никифор Петрович делся? — кивнул на место мастера который в прошлый раз технологию изучал.
Дмитрий Дмитриевич покосился на часы на стене.
— Совещание у них с начальством.
— Может вы тогда сориентируете по вопросу? Вы ж за старшего? У меня тут детальки дюже…
— Казявкин, обед уже через полчаса. Давай потом все разговоры! — перебил Дмитрий Дмитриевич. — Иди вон в столовую сходи. Там баба Зина борщ сегодня обещала! Со сметаной!
— Понял. Нет вопросов, — тотчас согласился с предложением мастера рабочий.
И Казявкин с сияющей рожей ушёл. Чего бы в столовку не сходить, раз мастер разрешает. Тем более на борщ со сметаной!
— Саша, дверь закрой, пожалуйста, — велел мастер, рабочий на радостях не закрыл госк и из цеха доносился шум работающего оборудования, который с толку сбивал.
Пельмень дверь прикрыл, погружая небольшое помещение в тишину. Единственным звуком здесь был звук работающего вентилятора.
— Дмитрий Дмитриевич, вы на мой вопрос так и не ответили, — напомнил Пельмень.
— Какой ещё вопрос — где я был? Где-где, шабашка подвернулась, — раздраженно ответил мастер. — Много будешь знать быстро состаришься.
И с этими словами достал из кармана штанов увесистый такой пресс денег. Не в плане именно толщины, а в плане номинала. Пельмень только на первый взгляд насчитал несколько сотен рублей. Точно конечно не посчитаешь, но сумма серьезная, а зарплату сегодня не выдают — видать от той самой шабашки капнуло. Видимо хорошая такая шабашка выпала Дмитрию Дмитриевичу, правда сечка тоже хорошая нарисовалась… Деньги мастер сунул в ящик стола.
Следом подошёл к аптечке, висевшей на стене — белая такая с красным крестом. Открыл. Достал оттуда лейкопластырь, перекись водорода и йод. И с этим добром подошёл к зеркалу возле которого аккуратно обработал свою рану. Сначала перекисью как следует ливанул — рана зашипела, перекись запузырилась. Дмитрий Дмитриевич зубы стиснул.
Ему бы по хорошему в медпункт пойти показаться, подумал Пельмень, сечка все же довольно неприятная и глубокая, по правильному бы зашиться, чтобы быстрее повреждение зажило,но идти никуда мастер не собирался. Его дело.
Дождавшись пока перекись перестанет «работать», Дмитрий Дмитриевич насухо вытер рану стерильной ватой, далее обработал сечку йодом по краям и аккуратно заклеил лейкопластырем, соединяя разошедшиеся концы кожи.
— Ну вот, теперь как огурчик, — заявил он собственному отражению. — Как на собаке заживёт.
— К врачу бы тебе, долго затягиваться будет рана, — все таки сказал Пельмень.
— Успеется к врачу, — Дмитрий Дмитриевич отмахнулся от предложения Пельменя как от назойливой мухи.
Гулко выдохнул, кивнул на стул.
— Присаживайся, не стой, глаза мозолишь… это, Сань, тебе с утра передали пацаны мастера чем сегодня заниматься? Инструкции там, методички? Я же надеюсь ты сделал то, что я велел?
Было видно, что Дмитрий Дмитриевич самую малость суетиться — растерян, как будто места себе не находит. Ну понятно что так, адреналин в крови видимо упал.
— Ну ка расскажи мне основные должностные обязанности слесаря механосборочных работ, — велел он.
— С лицом у тебя что? — не обратил внимания на вопрос мастера Пельмень, а вот ответ на свой вопрос все же хотелось услышать.
— Ты про это… — мастер указал на сечку и махнул рукой. — Ерунда. Будем считать, что поскользнулся и упал.
Он поднял со стола шариковую ручку, повертел.
— А с костяшками тогда что случилось? — Пельмень кивнул на свезённые кулаки собеседника. — На автомате упор лёжа принял, когда падал?
— Принял, пацан… — с этими словами Дмитрий Дмитриевич зло переломил пополам ручку. — Ты давай здесь не юли, а называй основные должностные обязанности слесаря! Сейчас доиграешься и я тебе день не зачту!
Пельмень помолчал, желая немного снизить градус диалога, но потом все же продолжил.
— Дмитрий Дмитриевич, я не юлю, но и не дурачок какой чтобы верить в рассказы об «упал», поэтому понимаю, что у тебя на лице сечка от удара голым кулаком.
— Что ты там понимаешь… — начал мастер.
В этот момент в помещение госка зашёл очередной работяга — готовые детали принёс, в ячейку сложил. Мастер резко замолчал, дождался пока рабочий выйдет, а потом закрыл поплотнее дверь в госк. Но опять таки, на озвученный вопрос Сани он не спешил честно отвечать. Начал что-то там в столе копошиться, искать или делать вид, что ищет, а на самом деле тему сушил. Пельмень прикинул, что возможно стоит по другому спросить, так сказать с другой стороны к вопросу подойти. Ну и спросил по другому, правда также в лоб и прямо.
— Дмитрий Дмитриевич, а эти двое бедолаг, они выходит тоже поскользнулись и на кулаки упали?
Саня хорошо понял, что и у сварщика и у фрезеровщика были сбиты костяшки на кулаках. Несвежие правда, чуть затянувшиеся. Было время и Саня всерьёз подумывал выступать по голым кулакам в одном из поп-мма промоушенов. Ну а чего именитым спортсменам платят там хорошо, уровень кулачки в России серьезно подрос за последние пару лет. Поэтому этот вид спорта Пельмень изучил достаточно хорошо, как и специфику получаемых в кулачных боях травм. Общий тоннаж принимаемого в купол ущерба в кулачке куда меньше, чем в том же боксе, но зато травмпоопасность крайне высокая.
— Нет… эти ребята вообще-то в мою секцию по боксу ходят, — сказал Дмитрий Дмитриевич, малость задумавшись перед ответом. — Надо же куда-то дурь после смены вымещать.
О том, что на заводе есть секция бокса Пельмень, попятное дело, не знал. Хотя тренировать работяг мастер мог себе позволить. Регалии Дмитрий Дмитриевича позволяли.
— У нас соревнования на носу межзаводские, готовимся плотно, разные травмы случаются. Ну ты если от бокса далеко не ушёл, то и сам понимаешь как у спортсменов с травмами дело обстоят.
Пельмень внимательно слушал Дмитрия Дмитриевича, и что ему нравилось меньше всего, так это когда его вокруг пальца пытаются обвести. Вот мастер как раз пытался. Осталось выяснить — зачем ему это. Конечно, предположение у Пельменя появилось. Ну и Саня, как всегда, спросил прямо — дабы предположение своё либо подтвердить, либо опровергнуть.
— А ваши соревнования межзаводские случайно
