рукопожатия.
— Вот уж кого не ожидала увидеть в Питере, так это тебя. Какими судьбами?
Я пожал протянутую руку.
— Кофе? — Лерка не дожидаясь ответа, бесцеремонно отобрала стакан и отхлебнула из него. — Хороший.
На верхней губе у нее осталась молочная пенка и я едва сдержался, чтобы не стереть ее привычным движением, как раньше. Заметив мой взгляд, Лерка хитро прищурившись, слизнула пенку языком.
— Ты тут по делу, или просто болтаешься? — она заглянула мне за спину, словно надеясь обнаружить там группу поддержки, а я не выдержал и наконец засмеялся.
— Ты мне слово-то дашь вставить?
— Зачем? — она так искренне удивилась, что я поставил бы ей пятерку за артистизм. — Скажешь еще, что занят, торопишься и за тем углом тебя ждет жена, трое детей и начальник с работы. А я к такому не готова. Лет десять мы не виделись? Извини, Лех. Но это — похищение!
Она уверенно схватила меня под руку и повела на выход из парка.
На миг мелькнула мысль, что я обещал Боровскому доехать до лаборатории. Мелькнула и исчезла, не оставив никаких угрызений совести.
Мы еще раз зашли в кофейню. Лерка взяла лавандовый раф, мы вернулись на Каменноостровский проспект и двинулись по нему в сторону Троицкого моста.
Я думал, что она продолжит болтать, но Лерка, искусно задав пару вопросов, разговорила меня. Неожиданно даже для себя самого, я выложил почти все. Она оказалась благодарным слушателем, не перебивала, смеялась там, где было надо, и сочувствие выражала тоже к месту.
За разговором мы прогуляли по городу несколько часов.
— Уже неплохо бы поужинать, — она открыла на телефоне карту. — Сейчас посмотрим, что тут есть рядом.
На Большой Морской улице мы нашли уютный ресторанчик, уже раскинувший летние столики во дворе. Устроились за одним из них. Пробегающая мимо официантка активировала меню и повесила над нами лампу-свечу, левитирующую в воздухе. Я заказал два бокала вина и их принесли пока мы выбирали остальные блюда. Поймав взгляд смеющихся серых Леркиных глаз, я с удивлением подумал, что почему-то никогда в школьные годы не относился к ней, как к девчонке. Она всегда была рядом и стойко переносила мои школьные романы, удачные и не очень. А потом, у меня появилась Кристина. С первого дня было понятно, что это серьезно. И Лерка полностью исчезла с моего горизонта, оставив после себя одно лишь послевкусие детских шалостей. Сейчас же я видел ее совсем по-другому. Невольно поискал глазами кольцо на пальце, что она конечно не пропустила:
— Не замужем, Лешик, — Лерка подняла обе руки вверх. — А как же ты? У вас же с Кристиной, я помню, все было серьезно.
— Было, — согласился я. — Но оказалось, я не подхожу для домашнего содержания.
— А сейчас?… — она посмотрела на меня с любопытством.
— А сейчас еще больше одичал, — отшутился я.
За ужином мы вспоминали школьные годы и общих знакомых. Уже под конец, когда Лерка доедала десерт, а я оплачивал счет, она спросила:
— А помнишь, нам всем на выпускном подарили альбом на кристаллах с логотипом школы? Он у тебя сохранился?
Я уверенно кивнул, хотя даже не представлял, где он может быть.
— Отдашь его мне? У меня фотки есть, но я хочу именно кристалл. Свой не знаю куда дела.
— Чтобы ты его тоже потеряла? — насмешливо поинтересовался я.
— Не потеряю, — Лерка серьезно сморщила нос. — Буду хранить. Пуще своего.
— Ладно, отдам, — я откинулся на спинку кресла.
— Только не сегодня, — вот сейчас Лерка по-настоящему стала серьезной. — Сегодня мне уже пора. Позвоню тебе на днях? Как времечко выпадет. А ты как раз найдешь?
Я кивнул.
— Была рада тебя повидать.
Мы встали из-за столика, и она обняла меня на прощание.
— Лерка-Валерка, — я не удержался, взлохматил ей волосы, за что получил вполне ощутимый тычок в плечо.
— Позвоню!
Она быстро упорхнула, а я остался один посреди Питера со смешанными нашей внезапной встречей чувствами. Достал телефон, решил вызвать такси. На меня укоризненно смотрело уведомление о сорока восьми пропущенных вызовах. Палец дрогнул раскрыть лог, но в последний момент, я передумал, смахнул его и вызвал машину.
* * *
Утром, через нехочу, я заставил себя снова ехать в Вредена. На этот раз Прокофьев поручил меня другому доктору. Глядя на худощавую фигуру врача, я подумал, что с ним все пройдет легче, но глубоко ошибся.
— Вам надо перестать себя жалеть, — сказал доктор в конце всех процедур. — Приятного в этих занятиях не будет. Тем, что усиленно стараетесь себя беречь, вы лечению не помогаете, а наоборот мешаете.
Я обошелся без комментариев, кивнул и вышел из тренажерного зала. Потом долго отмокал в душе, ждал пока подействует обезболивающе.
Вчера я так никому и не перезвонил. Даже лог не открывал. Поэтому сегодня решил без выкрутасов сразу ехать в лабораторию.
Ремонт шел полным ходом. Современные материалы позволяли сделать его буквально за неделю. Я вспомнил, как отец рассказывал, что во времена его молодости даже ремонт квартиры мог занимать несколько месяцев, и содрогнулся. Боровский торчал на улице. Я подошел к нему сзади и похлопал по плечу, привлекая внимание. Он, вздрогнув, обернулся.
— Где вы вчера были? Весь день не отвечали на звонки.
— Прошу прощения.
Боровский явно пытался сохранить вид рассерженного руководителя, но не смог. Зуд ученого помешал.
— Пока мы были в Москве, набрали немного экспериментальных данных. Я сделал съемку базовых показателей у обоих ребят. Ты сможешь написать программу обработки и развести эти данные на графики, как в резервации?
— Смогу, — я спрятал усмешку. — Показывай, что там у тебя.
Мы зашли в здание. В одной из комнат, где ремонт был почти закончен, на складном столике стоял комп, а дополнительные мониторы были просто прислонены к стене.
Я сел на кособокую табуретку и вывел данные на экран. Их действительно было немного. Мне хватило пары часов, чтобы разбить из на группы и сделать визуализацию. Обернулся, хотел показать Боровскому, но обнаружил, что остался в комнате один.
Я сохранил программу и начал просматривать файлы. Хотел покопаться, вдруг найдется что-то еще, чего я не учел. Среди прочего наткнулся на папку с видео из лондонской лаборатории. Поколебавшись, ткнул в первый попавшийся файл.
На экране возникла Лео. Видео начиналось с середины какого-то диалога. Она смеялась в камеру, а потом просто исчезла. Пораженный происходящим, я остановил запись, открутил к моменту исчезновения и запустил покадровый показ. В направлении, куда она двигалась, от Лео отделялся след, но рассмотреть это можно было только на паузах, настолько все быстро происходило.
