спорить с ней, чем на пляже с какой-то цыпочкой, которую я не знаю.
Я выбираюсь из машины и открываю ей дверь.
Она задирает нос и не разговаривает со мной, забираясь внутрь.
Я наклоняюсь и нацепляю свою самую очаровательную улыбку. — Ты все еще злишься?
Она достает свой телефон и начинает играть в игру.
Я хмурюсь. — Вот это уже просто невежливо”
Она, не поднимая глаз, говорит: — Нам нужно в аэропорт. Нам нужно успеть на рейс.
Раздражение вспыхивает в моей груди, но я подавляю его и забираюсь в машину. Пристегнув ремень безопасности, я делаю еще одну попытку протянуть оливковую ветвь.
— Что, если мы не вернемся прямо сейчас? Я могу сводить тебя в ресторан ”Дыра в стене", где подают лучший пирог, который ты когда-либо пробовала…
— Нет, спасибо, — говорит она неодушевленному предмету в своей руке.
Я стискиваю зубы.
— Пожалуйста, веди машину, — говорит Ваня сухим тоном, который можно было бы использовать с незнакомым человеком.
Я отрываю взгляд от ее каменного лица и бросаю на океан холодный хмурый взгляд.
Десять минут спустя Ваня убирает телефон. Ее взгляд устремлен прямо на меня. — Я не знаю, как ты думал, что согласишься на эту работу, но это моя жизнь. Это мой последний шанс стать моделью, прежде чем ребенок изменит все для меня. Я не планировала сдаваться так скоро. Я не хотела, но я сама сделала такой выбор. — Ее глаза вспыхивают. — Если ты не собираешься относиться к работе серьезно, мне нужно знать сейчас. Я могу найти кого-нибудь другого.
— В этом нет необходимости.
Она разворачивается и складывает руки на груди. — Я знаю, у нас много… общего, Хадин. Но ты не можешь вести себя как сумасшедший перед моими сверстниками.
— Я не вел себя как сумасшедший. Я пытался защитить тебя.
Она заливается смехом. — Защитить меня от чего?
— Этот парень флиртовал с тобой.
— Он не делал этого. — Ваня так сильно закатывает глаза, что я задаюсь вопросом, не кружится ли у нее сейчас голова. — И даже если бы это было так, какое тебе до этого дело?
— Потому что…
— Потому что? — Она выгибает обе брови, ожидая, что я попадусь в собственную ловушку.
Я быстро соображаю. — Как сородичи, я имею право голоса в воспитании проекта Вегас. Я не хочу, чтобы наш ребенок находился в таком беспорядке, как Фурнандо.
На ее лице появляется шокированное выражение. Затем она разражается смехом. — Как ты его назвал?
— Фуррр-нандо. — Я пытаюсь произносить ‘р" так, как это делала она.
Ваня смеется так сильно, что ей приходится отстегнуть ремень безопасности, чтобы она могла согнуться и хрипеть. Слезы наворачиваются на ее глаза, она со смехом ругает меня: — Не никогда больше не произноси буквы "р". Если только ты не хочешь оскорбить каждого испаноговорящего человека.
— Что не так с произношением?
— Все. — Она прищелкивает языком и издает красивое “ррр". — Вот так.
— Рурр.
— Нет, не рур. — Ваня открывает рот и снова перекатывает язык.
— Именно это я и сделал.
— Нет, ты этого не делал.
— Спроси любого.
Ее улыбка легка, и у меня на сердце становится легче, когда я снова вижу ее улыбку.
— Ты невозможен, Хадин. — Она качает головой. — Но давай проясним одну вещь. Ты не можешь диктовать, с кем мне проводить время, только потому, что у нас с тобой будет ребенок. — Она поднимает руку, когда я начинаю вмешиваться, и добавляет: — Для протокола, Фернандо мне таким не нравится.
Я победоносно улыбаюсь, но улыбка исчезает, когда я думаю о ее предыдущих словах.
Ваня созерцает вид за окном, ее лицо теперь ярче, чем было раньше.
— Ван?
— Хм?
— Мне жаль. — Я крепче сжимаю руль. Я не привык раздавать искренние извинения, и это немного неуклюже, но я стараюсь изо всех сил. — Я отношусь к этому серьезно, но это мой первый рабочий день. С этого момента я буду работать лучше.
Она резко оборачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Ты была права, — говорю я.
Она преувеличенно тяжело дышит. — Ты в порядке? — Ее рука ложится мне на лоб, и она проверяет температуру. — Моргни дважды, если в тебя вселился демон.
Мои губы подергиваются. Я опускаю ее руку. — Я серьезно.
— Это приятный сюрприз.
— Забавно.
— Я считаю себя комедийным персонажем.
— Ван, хватит дурацких шуток. Я пытаюсь сказать кое-что важное.
— Прекрасно. Продолжай. — Она складывает руки на груди и поворачивается ко мне всем телом.
— Я не думал о том, как ребенок повлияет на твою карьеру. Я подумал, что ты можешь просто выгнать его или ее и продолжать жить как обычно. Ты права. Возможно, это последний раз, когда ты какое-то время работаешь моделью, и, пока я твой ассистент, я хочу убедиться, что это будет особенным для тебя.
Ваня опускает голову. — Спасибо. Мне, эм, жаль, что я так разозлилась.
— Что? Повтори это? — Я наклоняюсь к ней ухом.
Она толкает меня и смеется. — Ты слышала меня, Хадин.
Мы обмениваемся улыбками.
— Хорошо, мисс Бекфорд. Пристегните ремни, и я отвезу вас в аэропорт.
Меня совсем не удивляет, что будущая миссис Стинтон устраивает барбекю в механическом отсеке.
Что меня удивляет, так это то, что Ваня Бекфорд, абсолютный гермафоб и любитель всего модного, с радостью надевает пару грязных комбинезонов и присоединяется к детям, спрятавшим головы под открытым капотом грузовика.
Дон, невеста Макса, показывает детали прокладки двигателя и радиатора.
Внезапно упавший мне на голову фартук закрывает мне обзор урока автомеханики. Я запускаю пальцы в фартук со словами "не целуй повариху, если ты на ней не женат’ и перевожу взгляд на троицу мужчин, собравшихся вокруг гриля.
— Кто из вас, шутов, это сделал? — Я указываю пальцем на Холланда Алистера, Даррела Гастингса и, наконец, на Макса.
— Стинтон вызвался отдать тебе дань уважения, — говорит Алистер. Это огромный мужчина с задумчивыми глазами и голосом, который всегда звучит так, будто он раздражен.
— Макс? — Я выгибаю бровь.
— Подумай об этом. Из всех присутствующих здесь парней, — Макс указывает на компьютерного вундеркинда и психотерапевта, — ты, вероятно, единственный, кого пригласили на барбекю.
— Вау. Меня пригласили на барбекю, — вмешивается Даррел Хастингс. Он такой же высокий и широкоплечий, как Алистер, но в его чопорной манере держаться есть что-то, намекающее на военное прошлое. — Семья Санни устроила его для нас, когда мы отдыхали в Белизе.
— Где черная карточка этого человека? — звенит женский голос. Санни, жена Гастингса, неторопливо входит в мастерскую с корзинкой тортилий.
— Барбекю в Белизе не считается настоящим барбекю для вечеринки. — Кения Алистер проходит мимо Санни с миской вареной кукурузы. — Нет, если только он не жарил курицу на гриле. — Она пристально смотрит на Даррела. — Это было?
— Не совсем.
— Черная карта аннулирована.
Я фыркаю от смеха. Новость о том, что Гастингс и Алистер оба в браке на женщинах
