Диана проглотила комок в горле. Чтобы сделать то, что предлагает Келл, понадобится все ее мужество. Но и альтернатива ее никак не устраивала. Никого не будут пороть из-за нее, если она может этому помешать. Она хорошо понимала, что Келл знает, как заставить ее слушаться, и вместе с тем она не могла не оценить его умелой тактики.
Диана наклонила голову:
— Показывай дорогу!
Он привел ее на второй этаж виллы и оставил в большой опочивальне.
— После ужина хозяин с братом направились в амфитеатр. Они могут не вернуться еще несколько часов. Я предлагаю тебе отдохнуть, пока есть такая возможность.
Его совет вовсе не поднял ей настроение, но она прикусила язык и позволила ему уйти.
Маркус Магнус с удовольствием ждал ужина с младшим братом. Они не виделись пять лет. Теперь легион брата прибыл в Британию, где пройдет тщательную подготовку в Аква Сулис, прежде чем отправиться в Западную, еще не завоеванную Британию.
Маркус ждал его в атрии[22], чтобы приветствовать Петриуса, как только тот войдет в дом. Он не обнял брата, а только хлопнул его по плечу.
— Клянусь Юпитером, ты в хорошей форме. Стал куда крупнее, чем был в семнадцать лет, когда я уезжал из Рима.
Петриус пошел по стопам старшего брата. Маркус поступил на двадцатишестилетнюю военную службу, когда ему было всего четырнадцать, став на всю жизнь профессиональным солдатом. Петриусу пришлось ждать до семнадцати лет, потому что он не мог похвастаться такой крупной и мускулистой фигурой, как у брата, но недостаток физической силы он компенсировал свирепостью, быстро поднявшись до центуриона когорты и имея под своим началом пять сотен солдат.
Он держал своих людей в страхе и в любой момент, не задумываясь, поменялся бы своей красивой внешностью с Маркусом. Брат был смугл и непреклонен. Изгиб носа и скул делали его лицо жестким, строгим, непобедимым. А шрам от виска до подбородка придавал свирепость, о чем тайно мечтал Петриус.
Разглядывая виллу, Петриус понял, что завидует не только внешнему виду брата. Вилла была почти столь же великолепна, как и дворец их отца в Риме. Над атриумом — стеклянная крыша, сквозь которую виднелись звезды. Был там и фонтан с золотыми и серебряными рыбками, скользящими среди водорослей.
Между мраморными колоннами они прошли в триклиний[23], где Маркус мог ужинать один или развлекать своих гостей. Все помещение было выполнено в золотых и белых тонах. Вдоль стен — мраморные колонны, между диванами для возлежания с грудой золотых и белых подушек — мраморные столы.
— Впечатляюще! Сколько комнат? — спросил Петриус, стараясь скрыть зависть.
Маркус пожал плечами.
— Двадцать или около того.
— А сколько рабов?
— Тридцать домашних рабов, — ответил Маркус, не считая садовников и приходящих рабов, ухаживающих за его внутренним двором и садом, окруженным стеной, что делало его великолепным убежищем. Ему не хотелось хвастаться перед Петриусом.
— У тебя есть еще рабы?
Поскольку Петриус продолжал допытываться, Маркус решил выложить правду:
— У меня их сотни. Все взяты в бою, как военные трофеи. Я ведь сражался десять лет в Африке и Галлии, до того как приехал в Британию. Я и здесь сражался четыре года, прежде чем стал первым лицом. Получилось довольно много пленных.
— Я не беру пленных. Для меня главное удовольствие в битве — омыть мой меч кровью врагов Рима.
— Под строгим контролем враги могут стать союзниками. Мои рабы все усердно трудятся. Они строят дороги, акведуки и бани. Из них получились хорошие мастера. Они приобретают навыки, которые им пригодятся, когда они выйдут на свободу.
— Свободу? Да ты глупец, Маркус! Когда они перестанут быть тебе нужными, их следует послать на галеры или в Рим, на арену. В любом случае с ними будет покончено, так что никто из них не вонзит тебе нож в спину темной ночью.
Маркус сменил тему. Как многие римляне, Петриус обожал кровопролитие. Именно поэтому он так быстро и продвинулся. Ему может это понадобиться, если вспомнить, куда он направлялся. Маркус сам был там. Идти на запад и на остров Мона равносильно походу в Аид[24].
— Ну, и сильно Рим изменился за пять лет?
— Да ты шутишь! С тех пор как ты отправился залечивать свои раны, столько всего понастроили, что ты не узнаешь его. После того как Нерон стал императором, развлечения в Риме — просто на диво! Весь мир завидует. Мы устраиваем схватки со зверями не только на арене, но и по всему городу. Я просто обожаю Нерона!
— Он спал со своей матерью, а потом отравил ее, — резко заметил Маркус.
Петриус рассмеялся:
— Большинство женщин ничего другого и не за служивают.
Мысли Маркуса перенеслись к прекрасной молодой рабыне, которую он только что получил. Ему уже не терпелось овладеть ею. Он заставил себя сосредоточиться на разговоре.
— Мне хотелось бы посмотреть на гонки колесниц в Большом Цирке. Я бы даже рискнул принять участие.
Я редко хожу на гонки. Предпочитаю гладиаторов и бестиариев[25] и, разумеется, казни.
Поскольку Маркус не понимал, как можно получать удовольствие от вида казни, он решил, что Петриус подшучивает над ним, но тут брат польстил ему:
— Если ты примешь участие, то наверняка победишь, как сегодня.
— Я вовсе не так уверен, Петриус. Бритты лучше всех в мире управляются с колесницами. Это я у них выучился.
— Чем же они лучше римлян?
Они до сих пор пользуются колесницами в сражениях. Мы отказались от них много лет назад, и зря, я так считаю. Наши пехотинцы слишком медлительны, чтобы с ними сражаться. Бритты же нападают и исчезают, подобно молнии. Подожди, встретишься с ними на поле сражений, не поверишь своим глазам, на что они способны.
— Римский легион — лучшая военная машина, какую когда-либо знал Мир! — напыщенно провозгласил Петриус.
Они разговаривали лежа на диванах, а вымуштрованные слуги тем временем подавали им прекрасно приготовленные блюда, одно за Другим: Между переменами слуги приносили ароматную воду и полотенца. Петриус едва не задохнулся 6т зависти, обнаружив, что его тарелка сделана из чистого золота.
— Тем не менее наши потери колоссальны. Но не волнуйся, я научу тебя всем хитростям. Именно за этим тебя и послали в Аква Сулис.
— Допустимые потери — это цена, которую мы платим за завоевание мира.
— Платим мы щедро!.. — мрачно заметил Маркус.
— Как ты выдерживаешь так долго вдали от Рима? — с любопытством спросил Петриус.
Маркусу припомнились те времена, когда ему было двенадцать лет. Император Клавдий только что вторгся в Британию, и это подогрело страстное желание мальчика стать римским воином и завоевывать новые земли. Из-за его роста и силы его взяли в армию в четырнадцать лет.
