на письменном столе выбранную на сегодня орхидею: Calanthe veitchi sandhurstiana, сел в кресло, бросил взгляд на календарь, просмотрел утреннюю почту, в основном состоявшую из рекламных проспектов и просьб сделать пожертвование, после чего повернулся ко мне:
– А что это за запись на моем календаре? Четырнадцать миллионов шестьсот восемьдесят две тысячи двести тридцать долларов и пятьдесят семь центов.
– Так точно, сэр. Я получил эти данные в банке. Резерв наличности «Континентал пластик продактс», согласно отчету от тридцать первого января. Я решил, вам будет интересно узнать, а других занятий у меня не было. Не люблю сидеть сложа руки.
– Пф!
– Так точно, сэр. Совершенно с вами согласен.
– Ты обдумал ситуацию?
– Обдумал. Черт знает что такое! Вчера у нас временно был переизбыток клиентов. Целых двое. Сегодня только один, но и это уже перебор, так как, вероятно, мы не сможем выполнить его заказ. Если хотите спросить, имеются ли у меня предложения, можете не трудиться. Единственное предложение, которое я могу внести, ничего не стоит.
– Интересно какое?
– Джулия Макги – врунья. Вы слышали описание той комнаты, но не видели ее своими глазами. Человек, который ее оборудовал, приглашал туда секретаршу отнюдь не для диктовки писем. Спорю на что угодно. Даже если бы она была квашней, возможно, Йегеру захотелось бы поэкспериментировать. Однако ее явно нельзя назвать квашней. С точки зрения сатира, у нее есть свои достоинства и скрытые возможности. Итак, она соврала, что в любом случае нас никуда не ведет. И хотя она проводила со своим шефом вечера, это не мешало ей сделать то, что она сделала: настучать на него, поскольку ей или наскучили картинки, или захотелось выслужиться перед президентом. В том, что касается убийства, тут очко в ее пользу. Раз уж она настучала на шефа, зачем ей его убивать? Не желаете сами у нее спросить?
– Нет. – Вулф набрал полную грудь воздуха и с силой выдохнул. – Я свалял дурака, взявшись за эту работу. Теперь нам остается лишь барахтаться в грязи. И свидетельством того, что мы дошли до точки, может стать необходимость найти человека, который втянул нас в эти неприятности, хотя, по нашему мнению, он явно не знал о смерти Йегера. Сколько времени это займет?
– От одного дня до одного года.
Вулф скривился:
– Впрочем, мы можем попробовать другой вариант. Мы обвиним мистера и миссис Перес в том, что они убили Йегера, так как он соблазнил их дочь. Скажем Пересам, что, если полиция узнает о комнате Йегера и о том, для каких целей она использовалась, они обречены. Впрочем, так оно и есть. Они, естественно, не могут рассчитывать оставаться там до бесконечности. Мы предложим им большую сумму: допустим, двадцать тысяч долларов, пятьдесят тысяч – не имеет значения, возьмем их из резерва наличности корпорации, – чтобы они могли уехать на край света, если подпишут признание в убийстве Йегера. Мотив – он приставал к их дочери с непристойными предложениями. Подтверждать, что непристойные предложения увенчались успехом, совершенно не обязательно. Можно даже намекнуть, что это – лишь плод фантазии их дочери. Признание останется у нас, и мы анонимно отправим его в полицию, когда Пересы будут в безопасности. Никаких упоминаний о той комнате, само собой, в признании не будет. Полиция, безусловно, рано или поздно обнаружит тайную комнату, но там не останется ничего, что связывало бы ее с Йегером. Они поймут, что комната его, но не смогут ничего доказать, да и вряд ли станут озвучивать предположения, бросающие тень на выдающегося члена общества.
– Замечательно! – с энтузиазмом откликнулся я. – Вот только тут есть два небольших «но». Во-первых, поскольку Йегер был владельцем дома, дом числится в описи наследуемого имущества. Во-вторых, они его не убивали. Да и вообще, какого дьявола вешать убийство на…
– Это твоя точка зрения.
– И чертовски хорошо обоснованная! Признаюсь, вы проявили галантность, выставив Марию фантазеркой, а не шлюхой, но было бы даже лучше…
Меня прервал звонок в дверь. Посмотрев через одностороннее стекло в двери, я увидел на крыльце именно то, что имел в виду под словом «квашня» применительно к женщине. Не карга, не пугало, а просто средних лет женщина, которую необходимо полностью переделать и переоснастить, прежде чем показывать публике. Что касается этой, то после переделки наверняка останутся кое-какие лишние детали, например второй подбородок. Даже прекрасно сшитый темный костюм и палантин из серебристой норки не слишком меняли дело. Я открыл дверь и поздоровался.
– Ниро Вулф? – спросила она.
– Это его дом, – кивнул я.
– Мне нужно его видеть. Я Эллен Йегер. Миссис Томас Г. Йегер.
Когда посетитель приходил к нам без предварительной договоренности, я, согласно инструкции, должен был оставить его на крыльце, чтобы проконсультироваться с Вулфом. Именно так я обычно и делал, но сейчас выбирать не приходилось. Мы были в тупике, к тому же имелся реальный шанс, что Вулф окажется настолько упертым, чтобы выкинуть номер с семейством Перес, если мне не удастся заставить его свернуть на запасной путь. Поэтому я пригласил даму войти, провел ее в кабинет и объявил:
– Мистер Вулф, это миссис Йегер. Миссис Томас Г. Йегер.
Вулф недовольно посмотрел на меня:
– Мне, кажется, не потрудились сообщить, что у меня назначена встреча.
– Да, сэр. Не потрудились.
– Я не стала тратить время на телефонные звонки, – заявила Эллен Йегер. – Дело не терпит отлагательств. – Она прошла к красному кожаному креслу, по-хозяйски расселась в нем, поставила сумочку на столик и вперилась в Вулфа колючими маленькими глазками. – Я хочу нанять вас, чтобы вы сделали для меня кое-какую работу. – Она открыла сумочку и достала оттуда чековую книжку. – Какую сумму вы хотите получить в качестве задатка?
Итак, клиент номер четыре, если не считать лже-Йегера. Когда я отправляюсь на поиски клиентов, то всегда добиваюсь результата. Тем временем посетительница продолжила:
– Мой муж был убит. И вы это знаете. Я хочу выяснить, кто его убил и что конкретно произошло. Ну а потом я сама буду решать, что с этим делать. Мой муж был больным человеком. Сексуально озабоченным. Мне все известно. Долгие годы я молчала, но не хочу, чтобы это помешало…
– Заткнитесь! – оборвал ее Вулф, и она застыла с открытым ртом. – Простите за
