нам не нужна! Успокаиваю этого живчика третьим за сегодня выстрелом. И тут с моря раздается грохот взрыва. Бой у маяка затихает. Все оборачиваются на море, где британская «Виктория» бурно пылает с развороченным бортом, а тут еще с «Радонежского» раздаются выстрелы картечью, сметая лимонников с палубы шхуны. Видя, что их корабль терпит бедствие и оставшись без руководства, британские морпехи предпочитают сложить оружие. Делаю знак рукой своему напарнику, мы поднимаемся и идем в сторону маяка.
* * *
Мыс Святой Нос. Маяк (район Губы Лопское становище)
16 декабря 1889 года.
Михаил Николаевич Романов, статус непонятен
Внезапно выстрелы за дверью маяка стихли.
— Ваше Императорское Величество! — раздается через несколько секунд за дверью. — Погодите немного. Да можно выходить. Всё уже закончилось! Узнаю голос одного из солдат. Какое-то время еще раздумываю, выходить или нет.
— Погодьте, вашвеличество! Кто-то сюда идёт непонятный. Пока спрячьтесь. Ага… Робята! Слева смотри!
— Справа смотри! — слышу кто-то кричит в ответ. Что там за хрень творится?
Что хорошо на площадке маяка, так то, что оттуда далеко видно. Бинокль у меня театральный. Но благодаря оному я все-таки рассмотрел, что там происходило. А в море британская шхуна шла наперерез какому-то кораблику с необычным стягом на мачте. Вижу, как обмениваются сигналами, что-то мне не нравится это. Слышал я, как один из британских офицеров хвастался, что они получили хорошую добычу с какой-то шхуны, которую перехватили в море и пустили со всем экипажем на корм рыбам. Вот и этих, скорее всего, китобоев ждёт такая судьба. А если это китобой да идет с китовым усом да ворванью… Не пропустят лимонники такой приз! Ах ты ж… Слишком они уже близко подходят друг к другу. А наглы уже и призовую партию на палубе собрали, точно, типа досмотра устроят! И тут как что-то рявкнет! Вижу, как дымный след прямо в борт бритишей устремляется, а еще через мгновение тот расцветает взрывом и борт проломан к чертовой бабушке! А тут еще и пушченки с нашей шхуны огрызнулись, сметая всех, кто еще стоял на ногах, с палубы. Картечь, скорее всего!
А снизу крик «Ура!»
— Кто такие будете? Чего надо?
— Порученец по особым делам соправителя Российской империи Александра Михайловича, полковник Полковников.
— А чего так странно одеты? Ась? — недоверчивый голос одного из моих охранников продолжает расспрос. Я же пока что выходить не спешу, ибо не вижу, какая обстановка вне стен маяка.
— Одеты как следует, чтобы незаметно вам помочь да врага упокоить. Трое на моей совести.
— Ну да те…
— Вот… приказ Александра Михайловича найти государя- императора михаила Николаевича и в целости и сохранности доставить в столицу.
— Ну не скажу я…
— Я зато скажу! — голос властный, приказы отдавать привык. — сам поговорю с государем. Входить не буду. Но слово секретное скажу. Он сам выйдет.
— Да ну? Попробуйте, ваше высокоблагородие… — да, никакого доверия к словам непонятного полковника я не чувствую. И это хорошо.
— Скажите, тут продается славянский шкаф?
Услышал я пароль, известный только Академику. Ладно. Выхожу. Меня встречает крепко сбитый мужчина с грубыми чертами лица в самом натуральном маскхалате. В руке он держит карабин и при этом усмехается в усы. Солдатики стоят по команде смирно. Неподалеку под дулами винтовок моей русской охраны небольшая группа разоруженных британцев, возле стены маяка солдатик оказывает помощь иссушенному человеку. Напоминающему богомола, столь бледны его кожные покровы и худы конечности. С трудом узнаю в нём Иоанна Кронштадтского.
— Что с ним? — Спрашиваю у солдатика.
— Дык пуля в крест попала, что он на теле носил, ребро, наверное, сломано, но это точно сказать не могу. Похоже на то.
— А с этим что? — указываю взглядом на моего главного мучителя, гвардейского офицера Волкова.
— Дак упал он неудачно. Виском на камешек. И того! — не слишком охотно поясняет солдатик. Ну виском на камешек, так виском на камешек. И то. что какая-то подозрительная дырка в спине, значения не имеет.
— Ну что, господин полковник, по чайку да по домам? У меня еще хороший китайский чай остался, ребятушки подарили. У наших сторожевых псов выменяли на самогон.
— Ну это да, это они первым делом умеют… — заметил Полковников. Я же заметил громаду дирижабля, который заходил на швартовку, намереваясь использовать в качестве причала башню маяка.
* * *
Мыс Святой Нос. Маяк (район Губы Лопское становище)
17 декабря 1889 года.
Офицер по особым поручениям при Его Императорском Величестве Александре Михайловиче, Полковников
Ага, чай приглашали меня пить! Тот случай! Выпили мы крепко и не чаю, а какого-то дешевого и вонючего самогону, но другого тут не было. Оказывается, это английский виски. Вот эта гадкая бурда вискарь? Мать моя женщина! Куда катится мир! Никак не могу успокоиться! В общем, мы друг другу представились. Оказывается, мой визави мою фамилию слышал, но никак не смог ассоциировать меня с личностью нашего современника. В общем, пришлось рассказать всё как есть, и почему меня сюда отправили, и что спас я жизнь Михаила Николаевича, хотя имел совершенно другой приказ и намерения. И то, что тут делаю… застрял я надолго, точнее, что навсегда. А такой серьезный разговор, он только под что-то крепко-спиртное и возможен. Заснуть? Никому не удалось, а вот поутру начались и проблемы. Сначала прибежал капитан-лейтенант Чкалов и сообщил, что с машиной «Опыта» беда. И даже наш гениальный механик не гарантирует спокойного рейса до Архангельска, а нам надо именно туда. А еще… эти охламоны в суете сует забыли отправить молнию в радиоцентр сего городка. Чтоб им так! Если бы не обещание Академика, вот прямо сейчас сорвал бы с Чкалова его погоны временного капитан-лейтенанта и оставил бы ему сержантские лычки! Честное слово! Расслабились, господа-победители. Да, по поводу его звания, реформа, которую провел на флоте Александр Михайлович (известный мне как
