Толливер выглядел мрачным, но смирившимся он повел Ксильду в кафе и помог ей снять ее кошмарное пальто. Потом брат отправился за напитками, пока я усаживала Ксильду за столиком как можно дальше от других посетителей. В кофейне было немного народу. Я сделала глубокий вдох и попыталась изобразить понимающую улыбку.
Ксильда вцепилась в мою руку, и мне пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы удержаться и не выдернуть ладонь. Мне не нравились случайные прикосновения, а она уже хватала меня дважды. Но я напомнила себе, что у Ксильды есть причины для такого контакта. Насколько я знала с ее собственных слов во время нашей предыдущей встречи, сейчас перед Ксильдой пробегали видения, в которых фигурировала я. Она объяснила мне это однажды, в один из хороших прежних дней, когда Роберт был еще жив.
— Я как будто смотрю быстрое слайд-шоу, — сказала она. — Вижу картинки, картинки из жизни человека, к которому прикасаюсь, некоторые — из его прошлого, некоторые — из будущего, а некоторые… — Она замолчала и покачала головой.
— И все эти видения верны? — спросила я тогда.
— У меня нет возможности это проверить. Я знаю только, что они могут оказаться верными.
Теперь Ксильда смотрела на меня, ее голубые глаза сверлили меня.
— Когда наступит время льда, ты будешь счастлива, — сказала она.
— Хорошо, — ответила я, понятия не имея, о чем она говорит.
Но такими были все беседы с Ксильдой, если это можно было назвать беседами.
— Ты не можешь продолжать лгать, — ласково проговорила Ксильда. — Ты должна прекратить это делать. Не надо больше никого ранить.
— Думаю, я правдивый человек, — удивленно возразила я.
Меня можно было обвинить во множестве недостатков и попасть в точку. Но только не во лжи.
— О, ты правдива насчет того, что не имеет значения.
— Кто-нибудь приехал с тобой в Мемфис, Ксильда?
— Да, Манфред.
— И где Манфред?
Я не была уверена в том, что знаю, кто такой Манфред, но испытала облегчение, выяснив, что кто-то присматривает за Ксильдой.
— Он припарковывает машину. Места на стоянке не было.
— А, хорошо.
Я испытала еще большее облегчение из-за такого прозаического объяснения.
У столика появился Толливер с нашими напитками. Ксильда, похоже, была рада выпить кофе, благоухающий ванилью и сахаром, и добавила еще сахара маленькой коричневой пластиковой ложечкой. Я пила обычный кофе, а брат взял себе горячий шоколад.
— Толливер, Ксильда говорит, что с нею Манфред.
Брат вопросительно приподнял брови — значит, он тоже не знал этого человека. Я пожала плечами:
— Она говорит, сейчас он паркует машину.
Толливер встал и уставился в окна, потом начал отчаянно махать кому-то рукой.
— Думаю, я его заметил, — сказал он, снова опускаясь в кресло. — Он идет. — Толливер широко ухмыльнулся.
— Манфред — хороший мальчик, — улыбнулась Ксильда. — Послушайте, говорят, вы нашли девочку Моргенштернов.
Внезапно она заговорила весьма практичным, трезвым и здравомыслящим тоном.
— Да, — ответила я.
— Знаете, они мне позвонили.
— Да?
— Это был не мальчик, — заявила Ксильда. — В дело была вовлечена страсть. Но секса с малышкой не было.
— Хорошо, — заметила я. — Тогда зачем ее убили?
— Не знаю, — ответила Ксильда, глядя в чашку кофе.
Понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что помощи от экстрасенсов очень мало?
— Но я знаю, что вы это выясните, — произнесла Ксильда и бросила на меня очень острый взгляд.
— Меня здесь уже не будет, чтобы это увидеть, но вы все выясните.
— Ты собираешься в другой город? Получила другой заказ?
— Да, — уверенно ответила она. — Я получила другой заказ. Знаете, я то, что надо, и люди понимают это, когда встречаются со мной.
— Да, понимают, — согласился Толливер, а потом к нам подошел худощавый молодой человек, одетый в черное.
Это и был Манфред.
— Вижу, Ксильда застала вас врасплох, — жизнерадостно произнес Манфред. — Простите. Вы ее друзья? Она сказала, что должна встретиться здесь с друзьями.
Изумительно. Телепатические способности Ксильды привели ее к синеплексу, чтобы встретиться с нами.
Манфред был узкоплечим молодым человеком лет двадцати, с узким лицом, зализанными назад обесцвеченными волосами и с такой же светлой козлиной бородкой. Сбоку на его шее виднелась татуировка, лицо украшало множество пирсингов, на пальцах было много серебряных колец. В некотором роде он был под стать Ксильде.
— Я Толливер Лэнг, а это Харпер Коннелли, — представил нас брат. — Вы родственник Ксильды?
— Это мой внук, — гордо сказала Ксильда.
Я готова была побиться об заклад, что немногие бабушки могли бы смотреть на украшения на лице Манфреда, не вздрогнув, не то что с простодушной гордостью Ксильды. В Манфреде столько всего бросалось в глаза, а еще больше не бросалось — и его бабушка наверняка обладала достаточными способностями экстрасенса, чтобы это ощутить.
Мы сказали молодому человеку, что рады с ним познакомиться, так как время от времени наши с Ксильдой деловые пути пересекаются.
— Она вскочила этим утром прямо из-за стола с завтраком, — сказал Манфред, — и объявила, что мы должны отправиться в Мемфис. Поэтому мы сели в машину — и вот мы здесь.
Похоже, он гордился тем, что так серьезно относится к бабушке и вовремя привез ее сюда на встречу, которую она назначила сама.
— Вы знаете, что тело нашли, — сказала я Ксильде, которая допила кофе, прежде чем мы, остальные, начали прихлебывать из своих чашек.
— Да, и я знаю, что оно было найдено на кладбище, — отозвалась Ксильда. — Я только не знала на котором. Я рада, что вы нашли девочку. Она уже давно была мертва.
— С момента своего исчезновения? — спросила я.
— Нет, не совсем, — ответила Ксильда. — Она прожила несколько часов. Но не больше.
Я почувствовала истинное облегчение, услышав это.
— Так я и думала. Спасибо, что рассказали мне.
Потом я задумалась: нужно ли выкладывать эту информацию полиции и семье Табиты? После минутного размышления я поняла, что это плохая затея. Если полиции было трудно поверить мне, Ксильде они тем более не поверят. Если бы вы попытались представить себе того, кто сменил профессию проститутки на профессию экстрасенса, Ксильда в первую очередь пришла бы вам на ум. Полиция не склонна доверять ни проституткам, ни экстрасенсам, и Ксильда подкрепила бы их недоверие каждой произнесенной фразой.
— Я Видела это, — заявила Ксильда.
Я ощутила заглавную букву в слове «Видела». Ее внук Манфред улыбнулся бабушке — олицетворение гордости. Было ясно: Манфреду плевать на то, что почти каждый посетитель в кафе минуту-другую пристально смотрел на нашу маленькую компанию. Я подумала: это нечто из ряда вон выходящее, особенно для молодого человека, недавнего подростка, если он и вправду уже вышел из отроческих лет. Я осознала, что Манфред и Виктор Моргенштерн почти ровесники, задумалась, как эти двое отнеслись бы друг к другу, и поняла: сама идея об их беседе невообразима.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
