— Хорошо.
Хотелось бы мне, чтобы он перестал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу.
— Сейчас совет попечителей колледжа расколот на две противостоящие группы, — продолжал Рик Голдман.
Что ж, мне уже становилось скучно. Я приподняла брови и ободряюще кивнула.
— На либеральное большинство и консервативное меньшинство. Меньшинство очень заботится об облике Бингэма. Когда эта консервативная фракция совета выяснила, чем Клайд занимается на своих занятиях, она попросила меня понаблюдать за людьми, которых он приглашает.
— Держать руку на пульсе, — заметила я.
— Держать ухо востро, — подтвердил он.
Похоже, он говорил совершенно серьезно. Я почувствовала, что Рик Голдман вообще серьезный парень.
— Клайд вас не подозревал?
— Я заплатил деньги, чтобы записаться на его курс, — сказал Рик Голдман. — Он ничего не мог с этим поделать.
— Та леди в группе, что постарше, тоже ведет слежку?
— Нет, ей просто нравится брать уроки антропологии.
Я секунду подумала.
— Итак, вы совершенно случайно оказались нынче вечером в этом вестибюле?
— Не совсем так.
— Вы следили за Клайдом?
— Нет. Он скучный. Вы куда интереснее.
Я не была уверена, что именно подразумевает под этим частный детектив.
— Итак, вы следили за мной и братом?
— Нет. Но я ждал вас здесь. Я хотел задать вам кое-какие вопросы после того, как вчера понаблюдал вас в деле.
Рик Голдман своевременно вмешался в инцидент с Клайдом Нанли, и теперь я была у него в долгу.
— Я выслушаю вас, — сказала я, хотя обычно так не поступала.
— Как вы это делаете?
Рик подался вперед, не сводя глаз с моего лица. При других обстоятельствах я могла бы почувствовать себя польщенной. Но, кажется, я понимала, что он имеет в виду, и это было совсем нелестно.
Я посмотрела на него так же пристально.
— Вы ведь знаете, что я не могла бы получить информацию заранее. Вы это понимаете, так ведь?
— Вы были в сговоре с Клайдом? А теперь порвали с ним?
— Нет, мистер Голдман. Я ни с кем не вступаю в сговор. И между прочим, сомневаюсь, что когда-нибудь кто-нибудь произносил при мне эту фразу вслух. — Я отвела взгляд и вздохнула. — Я не мошенница. Можете мне не верить, но рано или поздно вам все-таки придется поверить. Благодарю еще раз.
Я встала и очень осторожно пошла к лифту. Нога все еще норовила меня подвести, и, если я упаду, это будет слишком неловко.
Я быстро ткнула пальцем в кнопку, дверь лифта послушно открылась, я шагнула внутрь, так же быстро нажала кнопку этажа и встала спиной к двери, чтобы больше не видеть Рика. Мне было стыдно, что мне понадобилась помощь. Если бы я была такой крутой, какой хотела бы быть, то смогла бы швырнуть Клайда Нанли к двери и вышибить его вон. Но это могло бы быть слегка чересчур.
Я поняла, что улыбаюсь задней стене лифта. Мне кажется, я отношусь к тем женщинам, которые улыбаются, думая о том, как они пнули бы поверженного мужчину — по крайней мере, такого мужчину.
Я велела себе распрямиться. В конце концов, я неплохо справилась с ситуацией. Я не вопила, не плакала, не утратила чувства собственного достоинства.
«Я не слабая, — сказала я себе. — Я просто иногда теряю голову».
К тому же удар молнии оставил после себя кое-какие психические последствия. Один из таких симптомов обрушился на меня сейчас — головная боль, такая отчаянная, что мне было трудно вставить в щель пластиковый ключ, чтобы попасть в свою комнату.
Я открыла аптечку и вынула пригоршню ибупрофена, а потом скинула обувь. Я уже убедилась, какая удобная здесь кровать, и знала, что через десять минут мне станет лучше. Я пообещала себе это. Вообще-то ушло около двадцати минут, прежде чем боль стала терпимой, а потом я начала смотреть на потолок и думать о докторе Нанли и о его вспыльчивости, пока не уснула.
Толливер разбудил меня пару часов спустя.
— Эй, — сказал он ласково. — Как ты? Когда я приехал, мне сказали, что у тебя была стычка с человеком в холле и что какой-то рыцарь в сияющих доспехах явился тебе на помощь.
— Да.
У меня ушла минута, чтобы как следует проснуться.
Толливер включил свет в моей ванной комнате и присел на край кровати, я видела лишь его силуэт.
— Меня поджидал Нанли, желая знать, «как ты сделала это — ты бесенок или сатана?» и так далее. Он не то чтобы вел себя очень агрессивно, просто считал меня мошенницей. Но Нанли явно решил, что я крупная мошенница, и злился, что ты ему звонил. Он заявил обо всем этом, не сдерживаясь в выражениях.
— Он тебя ранил?
— Нет, схватил за руку, вот и все. Помнишь того парня постарше в группе Нанли, о котором мы гадали, что он там делает? Он тоже оказался в холле, ожидал моего возвращения. Он остановил Нанли, а тужащий отеля отправил профессора восвояси, а потом парень из его группы рассказал мне кое-что интересное. Вот только после всего этого у меня началась дьявольская головная боль, поэтому я приняла лекарство и рухнула.
— Как нога?
Одна проблема часто влечет за собой другую. Мы посетили, наверное, с десяток докторов, и все они сказали, что мои проблемы чисто психологического свойства, — вне зависимости от того, говорили мы им, что я умею находить трупы, или не говорили.
— Последствия удара молнии закончатся после того, как вы покинете больницу, — сказал мне один в особенности напыщенный засранец. — Достоверно не задокументировано никаких долгосрочных побочных эффектов.
К сожалению, мои проблемы с медицинскими работниками были обычными для людей, выживших после удара молнии. Очень немногие доктора знали, что с нами делать. У некоторых из нас последствия были еще тяжелее, чем у меня: люди, например, не могли вернуться к работе и пытались получить пособие по нетрудоспособности или по инвалидности.
По крайней мере, у меня не звенело в ушах, чем страдали многие, выжившие после удара молнии, и я не потеряла способность распознавать вкус — еще одна обычная проблема.
— Нога немного дрожит, — призналась я, чувствуя слабость в мускулах, когда попыталась поднять ноги.
Поднялась только левая нога. Правая просто задрожала от усилия. Толливер начал массировать ее, как часто делал в мои плохие дни.
— Итак, поведай мне, что интересного рассказал тебе человек из группы профессора.
— Он частный детектив, — начала я, и на секунду руки Толливера замерли.
— Плохо, — сказал он. — Хотя все зависит от того, каковы его цели.
Я попыталась припомнить все, что рассказал Рик Голдман, и брат слушал меня очень внимательно.
— Не думаю, что это имеет к нам непосредственное отношение, — сказал Толливер. — Он, может, и не верит, что у тебя есть настоящий талант, но с каких пор это стало важным? Многие люди не верят. Ты просто еще не понадобилась ему. А что касается совета попечителей, или как он там называется, колледж тебе уже заплатил. И сумма вообще-то небольшая. Мы взялись за это дело скорее ради хороших отзывов, чем ради денег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
