и, обтекая, как ондатра, зашагал к высоким деревьям. Я слышал, как Глория смеется за моей спиной; похоже, у нее случилась истерика – ее смех больше был похож на плач, но останавливаться и оглядываться я не стал. Все, чего я хотел, – это убраться подальше от Глории Макгроу, поэтому побежал домой так быстро, как только позволяла мне больная нога.
Первым же делом мне захотелось оседлать Капитана Кидда и рвануть в Жеваное Ухо или еще куда подальше как можно быстрее. Я всерьез собирался найти себе в городе жену. Тогда я еще не знал, что вот-вот попаду в идиотскую передрягу. Даже наткнувшись на берегу на двоих человек, дравшихся не на жизнь, а на смерть, я не помышлял ни о каких бедах.
Но, разглядев их лица, я так и застыл. Обитателей Медвежьей речки вряд ли можно назвать мирными и дружными, но Эрат Элкинс со своим сводным братцем Джоэлем Гордоном всегда хорошо ладили друг с другом, даже налакавшись кукурузного виски. Но все-таки это были они, и они так крепко сцепились, что даже ножами как следует размахнуться не могли, и до моих ушей доносились только возмутительные проклятия.
Не тратя времени попусту на уговоры, я пинком выбил ножи у них из рук и швырнул их в заросли. Дерущиеся мигом отпустили друг друга и с кровожадными криками бросились на меня, разбрызгивая во все стороны капли крови с усов. Я понял, что они слишком ослеплены яростью, чтобы прислушаться к здравому смыслу, а потому попросту взял да и столкнул их лбами. После такого драться они уже не могли, только подвывали.
– Это что, теперь родственники так ведут беседы? – спросил я с отвращением.
– Не лезь, Брекенридж! – бушевал Эрат. – Я никому не позволю безнаказанно кусать меня за ухо, а потом жить да поживать себе спокойненько.
– Помолчи, – отрезал я. – А ну, успокойтесь оба, а не то я снова приложу вас лбами как следует. – Я поводил у них перед носами своим огромным кулаком, и задиры, надувшись, угомонились. – В чем тут у вас дело? – требовательно спросил я.
– Я только что узнал, что мой сводный братец – вор, – горько пояснил Джоэль. Услышав это, Эрат взвыл и бросился на родственника, но я, недолго думая, оттолкнул его, и он шлепнулся на ивовый пень.
– Вот как было дело, Брекенридж, – начал Джоэль. – Вчера мы с этим подлецом нашли на хребте Апачей, на том самом месте, где твой братец Гарфильд уложил семерых горных львов в прошлом году, кожаный мешок, набитый золотыми слитками. Не то кто-то решил спрятать там свои сокровища, не то какой старый золотоискатель забыл его там, да так и не вернулся – может быть, его уже поймали индейцы и сняли скальп. Мы решили оставить этот мешок на месте и вернуться через месяц. Если мешок останется там же, где и был, значит, его владелец, скорее всего, мертв, и тогда мы разделим золото между собой. Так вот, вчера ночью я забеспокоился, что кто-то другой может найти этот мешок, и он окажется не таким честным, как я, потому наутро решил пойти проведать, что да как…
На этих словах Эрат горько рассмеялся.
Джоэль злобно глянул на него и продолжал:
– Так вот, не успел я подойти к дереву, как этот вонючий скунс выскочил на меня с ружьем и…
– Врешь! – завопил Эрат. – Все было наоборот!
– Я был безоружен, Брекенридж, – гордо продолжал Джоэль, – и понимал, что этот ободранный койот хочет прикончить меня, чтобы заграбастать золотишко. Поэтому я побежал домой за ружьем. А он погнался вслед за мной.
В углах губ Эрата появилась пена.
– Не гнался я за тобой! – кричал он. – Я тоже побежал домой за ружьем!
– Ну-ка, Эрат, расскажи теперь ты, – потребовал я.
– Ночью мне приснилось, будто кто-то стащил золото, – угрюмо ответил он. – И утром я решил проверить, все ли с ним в порядке. И едва я подошел к дереву, как этот убийца принялся палить в меня из винчестера. Я спасался бегством, и как-то так вышло, что налетел прямо на него. А он-то уже, должно быть, решил, что поймал меня и вот-вот одолеет.
– Кто из вас своими глазами видел оружие у другого в руках? – спрашиваю.
– Разве ж я мог разглядеть, если он сидел в кустах? – огрызнулся Джоэль. – А кроме него, больше-то и некому!
– И я не видел, – прорычал Эрат. – Зато я слышал свист пуль.
– Так ведь вы оба сказали, что были безоружны, – заметил я.
– Врет он все! – сказали они хором и бросились бы друг на друга, чтобы разорвать в клочья, если бы я не стоял между ними.
– Наверняка тут произошла какая-то ошибка, – говорю. – Идите-ка оба домой да остыньте.
– Побить я тебя не смогу, Брекенридж, уж больно ты здоров, – сказал Эрат. – Но предупреждаю: если ты не найдешь доказательств того, что это не Джоэль пытался меня укокошить, то я не усну и крошки в рот не возьму, пока его вшивый скальп не окажется на верхушке самой высокой сосны Апачей.
– Тебя это тоже касается, – процедил Джоэль сквозь зубы. – Объявляю перемирие до завтрашнего утра. Если Брекенридж не докажет, что это не ты в меня стрелял, то до полуночи кто-то из наших жен останется вдовой.
С этими словами они побрели в разные стороны, а я стоял и тупо смотрел им вслед; голова немного кружилась от внезапно свалившейся на меня ответственности. Ну, раз уж стал героем в своих местах, то теперь и расхлебывай. Вся родня то и дело норовит свалить на тебя все свои неурядицы. Теперь мне предстояло остановить намечающуюся кровную месть, которая наверняка скосит половину населения. Никак я не мог отправиться на поиски городской невесты, пока дома такое творится.
Чем дольше я думал о золоте, которое нашли эти два дурака, тем больше мне хотелось пойти и самому на него взглянуть, так что я отправился к загону, где стоял Капитан Кидд, оседлал жеребца и поскакал к хребту Апачей. Благодаря скудным сведениям, которые проскакивали промеж взаимных проклятий, я понял, где рос тот самый дуб, и нашел его без затруднений. Привязав Капитана Кидда к дереву, я вскарабкался вверх по стволу и увидел дупло. Но едва я успел сунуть голову внутрь, как раздался чей-то голос:
– Еще один чертов ворюга!
Оглянувшись, я увидел, что оказался на мушке у дядюшки Джеппарда Граймса.
– К чертям катится вся Медвежья речка, – сокрушался дядюшка Джеппард. – Сперва Эрат с Джоэлем, а теперь вот ты. Сейчас я пущу тебе пулю прямо в ногу, может быть, хоть это научит
