закрыл глаза, пытаясь уложить образ в голове, а когда снова открыл, увидел только фарфоровое дно с паутинкой трещин.
– Что это всё значит?
Пелагея Ивановна потёрла лоб.
– Значит, далеко зашла твоя возлюбленная, в самую лесную чащу, где лучами солнца не согреться.
– Так она всё-таки в лесу?
Старушка лукаво улыбнулась, морщинки собрались вокруг глаз.
– В лесу, сынок, да не в том, о котором ты думаешь. Там покружить придётся, побродить. Невесту найти да себя не потерять.
– А что же это блюдце показало? Неужели и мать её знает?..
– Хватит вопросов, – строго оборвала Пелагея Ивановна. – Решай, идёшь домой и стараешься жить обычной жизнью или… ищешь дорогу к ней?
– К ней, – услышал он свой голос.
Пелагея Ивановна кивнула, взяла клубок ниток и отдала его Андрею. Не успел тот сжать руку, как клубок выскочил и покатился – прочь из комнаты, да в сени, да на порог…
– Не стой, беги следом! Думай о той, кого ищешь!
И Андрей бросился вдогонку. Вскоре он оказался за воротами, а потом и на мосту. Перейдя через мост, вздрогнул, как от холода, но не оглянулся. По тропинке, что вела к реке, добежал до опушки. Клубок катился прямо в ночной лес, полный суеверных ужасов – чужой, вовсе не тот, который Андрей помнил с детства. На мгновение он замер, оцепенев от страха.
«Не удержал», – слова стукнулись в виски.
Андрей глубоко вдохнул и побежал за серебряной нитью.
– …Сердце чистое,
Духом смелое,
Путь да пройдёт,
Что надо, вернёт
Да на круги свои.
Ксюша споткнулась о корягу под водой и, чтобы удержаться, крепче сжала руки младшей сестры и брата. Но следующий шаг отдался в ступне пронзительной болью – под ногой оказалось что-то острое. Ксюша вскрикнула, схватилась за стопу, и круг распался. Она упала в воду, и течение, странное, слишком быстрое, подхватило её и понесло. Вода держала, но уносила всё дальше – и вот берег виделся уже мутным пятном – ничего не различить то ли от страха, то ли от колдовства.
Почувствовав спиной каменистый берег, Ксюша открыла глаза. Неуклюже скользя, спотыкаясь и хватаясь за коряги, выбралась из воды. Переведя дух, она хотела осмотреться, но тут же зажмурилась от непривычной яркости и насыщенности красок – на фоне низких, гонимых ветром облаков зелёный луг выглядел чересчур ярким, будто нарисованный маслом. Солнце то проглядывало и слепило, то снова скрывалось. Вместе с солнцем то появлялась, то ускользала лёгкая весёлая мелодия. Кто-то играл на дудочке.
Ксюша выпрямилась, в левой ступне больно саднило. Она очутилась одна на неизвестном берегу, свирепый ветер продувал мокрую одежду, а от весёлой мелодии только сильнее пробирала дрожь. Но не в силах противиться, словно зачарованная, Ксюша пошла на звуки. Хромая, сжимаясь под порывами ветра, она уходила от воды и не видела, как за ней тянутся красные следы, как из них вырастают цветы, а бутоны наливаются цветом.
Вдали от реки ветер немного стих, солнце пригрело, высушило шаровары и футболку, и стало намного легче. Музыка всё звучала, не приближалась и не отдалялась, поляна была пустой. Ксюша пыталась думать, но не могла собрать мысли во что-то стройное и логичное. Растрёпанные волосы лезли в лицо. Она сорвала резинку, попыталась заново сделать хвост и тут вспомнила о гребне в сумочке. Провела им по спутанным волосам и увидела перед собой пень. Провела ещё раз – на пне появился златокудрый юноша с дудочкой. Провела в третий раз – юноша перестал играть, пристально посмотрел на неё. Улыбнулся, поднёс дудочку к губам и заиграл уже плавно и мягко. В тот же миг рядом с ним возникла девушка, похожая на него как две капли воды. Её вьющиеся волосы доставали почти до пят, белое воздушное платье качалось в такт музыке.
«Я умерла, – подумала Ксюша, – утонула и вышла где-то на пороге загробного мира. Точно умерла, потому что всё слишком яркое, слишком… живое». Вывод получился странным, и она окончательно запуталась.
– Привет, весенняя девушка, – игриво сказал парень, прервав мелодию.
Слова отдались в глубине памяти. Ксюша уже слышала их. То ли правда, то ли сон: маленькой девочкой она идёт вместе с мамой в лес, бежит вприпрыжку, а под ногами вырастают подснежники. Она касается веток, и на них распускаются почки. И кто-то невидимый зовёт её весенней девушкой – тот, чей образ она и представить не решается, настолько он смутный, неуловимый. И образ этот, и сон Ксюша давно забыла. Выросла, стала серьёзнее, выбрала науку, а не смутные мечты. И вот сейчас перед ней стоит необычная пара, а у ног её снова распускаются цветы.
– Где я? – спросила Ксюша.
Двойняшки переглянулись, пожали плечами и прыснули со смеху. Ясно же, мол: вот река, вот поляна, вот облака. И столько лёгкости было в их смехе, что Ксюша тоже успокоилась. И тут её осенило:
– Вы Лель и Леля, вестники весны, правда?
Лель кивнул.
– Но я должна была попасть в мир Нави, чтобы отыскать сестру…
Леля раскрыла руки навстречу ветру и закружилась, а из вихря её платья донеслось:
– Твой гребень… очень необычный. Расчеши мои волосы, посмотрим, что выйдет.
С грацией падающего лепестка Леля опустилась прямо у Ксюшиных ног и распрямила плечи, приготовившись.
Ксюша боялась коснуться волшебных волос, но всё же попробовала. Провела гребнем раз, провела второй, третий, а Лель снова заиграл на дудочке. Кажется, ничего не происходило, только краски становились ярче, солнце слепило сильней. Пришлось закрыть глаза – и Ксюша тут же будто скатилась с горы. В глубине зазвучали голоса, возникли образы. Странное ощущение, будто электричка, шумная, переполненная, как та, в которой она по выходным возвращалась домой, несла её с невероятной скоростью. Ксюша сидела против движения, и её укачивало. Голоса пассажиров все знакомые, не чужие. Она знала, что они не выйдут раньше, но и до конечной не поедут: им туда же, куда и ей. Чтобы от нахлынувшего видения в самом деле не затошнило, она распахнула глаза и увидела, что поляна теперь заполнена людьми.
Молодые и старые, кто весел, а кто серьёзен – все танцевали под музыку Леля. Одни в паре, другие сами по себе, кто непринуждённо, кто скованно и задумчиво. Каждый то и дело смотрел на Ксюшу, надолго задерживал взгляд, изучающий, выжидающий. Ксюше стало совсем не по себе. Она опустилась на колени, продолжая расчёсывать волосы Лели. Всё выглядело нереальным, неживым. Солнце пекло, но Ксюша дрожала от холода. Она с сёстрами и братом шла в
