друга, и так творится кружево мироздания, тонкое и невесомое, совершенное… Мы считаем себя самостоятельными, а на самом деле мы лишь нити, части единого. То, что минуло, не вернётся уже никогда, не изменится. Оно останется в камне навечно, потому что прошлое творит будущее. Его нельзя забывать, как нельзя и…
– Ой, – перебила Надя, – наша деревня.
Дивья тоже заинтересовалась. Вместе с братом и сестрой она всмотрелась в то, что показывал им небольшой мутно-фиолетовый камень. Домик на окраине, рядом – молодая яблоня. Всё вокруг зелёное, невдалеке река и лес. В доме звучит первый крик малыша. Вот он, маленький кричащий комочек, новый человек. Ребёнка пеленают, украшают одеяла красными лентами – это девочка. Она быстро растёт, много смеётся и радует родителей. У неё чёрные волосики, а глаза как два уголька. Девочка начинает ходить, играть с тряпичными куклами, знакомиться с другими детьми. Она немного сторонится сверстников, побаивается взрослых. Родители тяжело работают, и она возится одна со своими игрушками. Так проходят годы. Вот появляется новый взрослый, который часто сидит с девочкой, и она не боится его. Это высокий бородатый мужчина. Он читает ей книги, а та, открыв рот, слушает. Девочка подрастает, а мужчина всегда рядом. Учит её писать и читать – и вот она уже сама за книгами. Вместе они собирают травы, готовят отвары, что-то записывают. Он дарит ей разные камни, обереги – она складывает их в свой сундук. Они разводят костёр на поляне и читают с измятых листов, но строк не разглядеть. В какой-то момент мужчина пропадает, и вот уже взрослая девушка проводит дни за книгами, собирает травы, изучает камни, что хранятся в сундуке. Ночью она сидит в комнате одна среди свечей и зеркал и что-то бормочет, закрыв глаза… Вдруг изображение дрогнуло, расплылось – так брошенный в озеро камень нарушает тихую гладь воды. Что произошло дальше, осталось загадкой. А когда, наконец, картинка прояснилась, на полу лежала мертвенно-бледная молодая женщина. Свечи потухли, её освещала лишь полная луна. Камень потускнел. Надя не знала, была ли то игра воображения, но в дверном проёме ей привиделись огромные испуганные глаза ребёнка и маленькие ручки, сжимающие куклу. Бусы красные-красные. Кукла Мила. Верно, почудилось.
– Какое знакомое лицо! – задумчиво пробормотал Лёша. – Где-то видел её, сто процентов. Только не могу вспомнить, где…
– Она колдунья, – ответила Дивья. – Мы видели, как колдунья пострадала от неудачного заклинания.
– Пусть так, но где я мог её видеть?! – Лёша был так озадачен, что на время забыл обо всём остальном. А когда пришёл в себя, съёжился от холода и тьмы. Камни молчали, Надя не решалась больше ни к чему притрагиваться.
– Ты не мог её видеть, – отрезала она. – Всё это было давно, мы тогда ещё не родились. Просто она немного на Марьяну похожа, скажи?
– Идёмте, – сказала Дивья. – Из пещеры надо искать выход, иначе камни сведут вас с ума.
Ступая мягко, будто скользила по воздуху, она поманила их за собой. Надя достала из кармана перо птицы Гамаюн, и стало светлее. От неё не скрылся взгляд Лёши, прикованный к волосам Дивьи. Здесь они мерцали звёздами ещё ярче, чем на земле.
Когда Марьяна проснулась, уже начало темнеть, и только мутная синева небесного океана делала силуэты деревьев различимыми. Деревья двигались, шевелили корнями, корни тянулись к ногам. Марьяна вскочила в ужасе, схватила кружево, что выпустила во сне из рук, и побежала наугад. Стволы уже сошлись настолько плотно, что пролезть между ними было почти невозможно, но Марьяна к своему облегчению наткнулась на тропу, по которой сюда и пришла.
Она мчалась, спотыкаясь о рвущиеся из земли корни. Тьма стала непроглядной, хуже, чем в пещере. Но в этой тьме Марьяна увидела тусклый свет, будто из окошек. Марьяна побежала на него и вскоре среди деревьев увидела искусно и крепко сложенный сруб. Прорвавшись сквозь ветви, она добежала до избы, припала к двери. На стук никто не отозвался. Тогда Марьяна дёрнула ручку – дом оказался не заперт. Она вбежала в сени, захлопнула дверь, накинула крючок на петлю и потом ещё долго стояла, прижав к груди рукоделие Доли и Недоли, приходя в чувство.
По углам горели свечи, и Марьяну трясло от страха и недоверия. Кто их зажёг? В воздухе витал тёплый, манящий аромат выпечки. Еле передвигая ноги, она зашла в дом. Посреди гостиной стоял обеденный стол, на нём дымилось блюдо с пирогами, над пузатым заварником поднимался пар. И ни шороха, ни души вокруг.
Марьяна нерешительно подошла к столу и осмотрелась. Печь, слева лавка, у лавки – старинная прялка, копия той, что осталась в её комнате. Справа от печи умывальник, а за ним – дверь в спальню, где уместились кровать с комодом и зеркалом. Вот и всё убранство. Будто дом так и ждал одинокого голодного путника. Нет, путницу: на кровати лежало льняное платье и пуховая шаль. Позабыв страх, Марьяна переоделась. Было приятно избавиться от свадебного наряда. Платье оказалось впору, а шаль согрела плечи. Плащ Мары Марьяна аккуратно сложила на кровати, рядом с ним положила кружево.
В доме было тихо и тепло, вроде бы безопасно, но неуютно, как в любом новом месте, когда не знаешь, куда себя деть. Марьяна вернулась к столу, голод тянул к ароматному пирогу. Вокруг заварника на кружевной скатерти теперь стояло три чашки: большая и две поменьше. А на стулья, кряхтя и что-то ворча себе под нос, взбирались два человечка, он и она, ростом взрослому по пояс. Выглядели они причудливо, одеты были несуразно, но на вид не злые.
– Ну, садись, чего замерла? – обратился к Марьяне мужичок. Налив чай сначала в чашку, а потом перелив его в блюдце, он стал громко, с причмоком сёрбать. – Остынет же всё, зря торопились, что ли?
Марьяна нерешительно села. С минуту она смотрела, как маленькие человечки жуют и смешно пьют из блюдец, а потом тоже наполнила большую чашку ароматным травяным чаем. После молчаливого чаепития женщина слезла со стула и подбоченилась:
– Ну, чего делать-то?
– Чего делать? – переспросила Марьяна.
– Подмести там, печь растопить иль дымоход прочистить… – Женщина говорила раздражённо, будто злилась, что Марьяна не понимает.
Тут на помощь пришёл мужичок:
– Мы лесовики, твои помощники. Можешь просить, что хочешь.
Марьяна подумала и покачала головой:
– Да я, наверное, и сама справлюсь.
Лесовики переглянулись, пожали плечами и юркнули прямо в печь. А Марьяна вернулась к кружеву. Расстелила его на кровати – размера оно было такого, что
