Подошла Люся и осмотрела «главных героев»:
— Ого! Да вам не гримерка теперь нужна, а медпункт! Срочно идемте ко мне, я приложу к травмам специальные средства, чтобы синяки были поскромнее! — И Люся, подхватив Петра и Элизабет, потащила их за собой.
— А я? — обиделась Яна. — Я тоже пострадавшая.
— Полиция по тебе плачет, пострадавшая, — прошипела Элизабет.
— Чтобы эта кобра захлебнулась своим же ядом! — ответила Цветкова.
— Яна, ты же не главное лицо этого фильма, — ответила ей Люся, — иди, умойся холодной водой! Да к тому же на первый взгляд ты не сильно пострадала!
— Ну спасибо, тетя Люся! — нахмурилась Яна и с гордо поднятой головой зашагала в туалетную комнату.
Яна обратила внимание, что народ перед ней расступается, и это придало ей уверенности в своей победе над какой-то там актрисулькой.
Умывшись холодной водой, Яна внимательно посмотрела на себя в зеркало.
— До чего я докатилась?! Дерусь, как пьяный мужик в метро! Совсем у меня нервы ни к черту стали! Надо что-то попить успокаивающее! Ага, идет от меня свет и добро! Боюсь, Люся пересмотрит свое мнение. Добавила я ей проблем.
Цветкова решила больше не испытывать судьбу и уехала со съемочной площадки. А поздно вечером к ней приехал Петр. Под его глазом красовался яркий и большой фингал.
— Добрый вечер, — поздоровался Петр.
— Добрый… Смотрю, не помогло чудодейственное средство Люси? Просто фингал-фингалище!
— Да, приложила ты меня знатно!
— Не стой под стрелой! — ответила Яна. — И как же играть принца с таким фингалом? Внесли изменение в сценарий? На него напали бандиты и избили?
— Нет, меня снимали в основном вполоборота. Сейчас я грим смыл, а при гриме он так не выделялся, — засмеялся Петр. — Люся на самом деле большой профессионал. Она, конечно, не сколько странная, но дело свое знает. И оператор остался доволен ее работой. На лице у Элизабет ссадины тоже загримировали…
— Как ты с ней можешь целоваться, с этой стервой? — спросила Яна.
— Работа у меня такая тяжелая, — продолжал улыбаться Петр. — Мы так и будем стоять в дверях? Разреши пройти. Тяжелый съемочный день… Завтра с утра опять.
— По-моему, я уже говорила, что я не собираюсь и не готова, — отвела глаза Яна.
— Я не посягаю на твою честь. Я попить чайку да пообщаться…
— Заходи, — отступила внутрь квартиры Цветкова.
Глава 13
— Вот они, голубки! — умиленно сложил руки на груди Артем Александрович, рассматривая Яну и Петра, сидящих на кухне друг против друга и попивающих ароматный кофе.
За плечом следователя маячило невыспавшееся лицо Люси. Час был ранний.
— А в чем дело? — не поняла Яна.
— Между нами ничего не было, я спал на матрасе, на полу, — зачем-то сказал Петр.
— А чего ты оправдываешься? — удивилась Цветкова. — За нами что, установлена слежка? Это наша личная жизнь!
— А вы, Цветкова, зачем притащили Петра к себе? Для обеспечения алиби? — прищурился следователь.
— Вам, может, кофе налить? — спросила Люся, но Артем Александрович проигнорировал ее вопрос. Он уже обращался к Петру: — Вы знаете, что дача ложных показаний является тяжелым преступлением?
— Знаю. Только какое это сейчас имеет отношение ко мне? Я не в суде…
— Вы всю ночь были с гражданкой Цветковой? Вы можете это подтвердить и сейчас, и, если надо, в суде?
— Да, мы всю ночь были вместе, — ответил ничего не понимающий артист.
— А вот уже врете! Только что вы говорили, что не спали вместе!
— А я и не говорю, что мы спали вместе! Яна спала на кровати, а я рядом, как и говорил, на матрасе, на полу.
— Она могла незаметно выйти из квартиры? Отъехать на часик и вернуться? — спрашивал Артем Александрович.
— Почему вы говорите обо мне в третьем лице? Почему у меня напрямую не спросить, отъезжала я куда или нет? — спросила Яна.
— Мне нужны свидетели! — отрезал следователь и внимательно посмотрел на Петра.
— Нет! Яна никуда не уходила! Ей бы пришлось пройти по мне ногами, и во обще, я очень чутко сплю, — ответил Петр.
— Может, объясните, что случилось? — спросила Люся, уже и не надеясь на ответ, потому что следователь ее как-то игнорировал.
Но внезапно Коновалова словно прорвало. Он сел на стул, расстегнул ворот и потрогал горло, а затем сердце.
— Сумасшедший Новый год какой-то! Я с ума сойду! У меня уже и давление и сердце болит! Вчера в театре вы подрались с польской актрисой Элизабет Турковой — то ли из-за роли, то ли из-за мужчины…
— Из-за какой роли? Она начала меня прилюдно оскорблять и унижать! — возмутилась Яна.
— Вы ее даже грозились убить, — сказал Артем Александрович и, взяв у Яны чашку, отхлебнул кофе.
— Бутербродик? — услужливо спросила Люся.
— Давайте! — отчаянно кивнул следователь, словно решил сегодня пуститься во все тяжкие.
Люся хлопнула дверцей холодильника, и через минуту перед Артемом Александровичем уже лежали бутерброд с сыром и два бутерброда с сырокопченой колбасой.
— Да что не скажешь в таком состоянии? Я даже не помню, что я говорила! Взбесила она меня! — сказала Яна.
— Все бы было хорошо… и даже на драку вашу никто не пожаловался. Если бы не одно «но». Сегодня утром Туркову обнаружили в театре мертвой. — Следователь сказал это с таким чувством, словно у него камень с души свалился.
Воцарилась неприятная, затяжная пауза. Было слышно только, как упали два кусочка сахара в чашку с кофе, которую налила для себя Люся, чтобы присоединиться к общему застолью. Эффект кусочки сахара произвели такой, словно началось цунами.
— Какой труп? — икнула Люся. — Вы что-то путаете, милок… — внезапно перешла она на какой-то деревенский говор, видимо, от сильного волнения. — Элизабет играла сцену Мертвой царевны, если вы что и видели, так это показалось вам… Съемки это… Да и грим у меня очень реалистичный.
— Похоже, что доигралась она в Мертвую царевну… Пришли сегодня рабочие демонтировать старые декорации и устанавливать новые, а там… гроб хрустальный! Спецзаказ! — выругался Артем Александрович. — А в гробу том… тело Турковой. Грим гримом, но пульса-то у нее не было… Аккуратно так уложена, ручки на груди, ножки в струнку. Рабочие, конечно, попытались разбудить ее, не получилось. Кто-то даже высказал предположение, что она так репетирует, глубоко входит в роль. Мол, актриса без предрассудков. Но народ все же испугался и вызвал «скорую». Врач констатировал смерть, наступившую несколько часов назад, тело увезли в морг, естественно, сообщив в полицию. А там всех собак из вашего «веселого театра» сразу же вешают на вашего покорного слугу. После мне позвонили из морга и сообщили, что актриса убита тем же способом, что и Дина, — острым длинным предметом в в сердце. Как вы думаете, что произошло потом? — спросил следователь и махнул рукой. — Понимаю… Вы сейчас ни о чем не думаете, вы пребываете в шоке, как и я, когда узнал об еще одном убийстве… А сейчас эти два преступления объединяются в одно дело! А это уже серийные убийства, усиленное внимание начальства, усиленный контроль. И если маньяка не поймают, то будет и третье, и четвертое убийство. То есть найти его надо как можно быстрее.
— Ага! И поэтому вы опять пришли ко мне? — возмутилась Яна. — Нашли маньячку!
— Ваш приезд в наш городок как раз и совпал с началом убийств. И теперь вы последняя актриса, претендующая на роль в фильме.
— Не поверите! Я — врач-стоматолог и ни на какую роль в фильме не претендую! Это шутка была! — ответила Цветкова.
— И алиби у нее, — подал голос Петр.
— А может, это вы? — посмотрел на него следователь. — Точно! Вам понравилась Цветкова, и вы ради любимой женщины устранили всех конкуренток!
— Ага! Здорово придумали! Только я отвечу, как в фильме: где доказательства и факты?
Артем Александрович почесал затылок и снова приложился к кофе Яны.
— Не боитесь, что отравлено? Я же — маньяк, — спросила она.
— Нет, вы же его пили, — ответил следователь.
