Жаккетта простояла почти до рассвета, пока не погас последний костер.
… Во дворе царило оживление. Шейх лично встречал прибывших гостей. Караван из крепких мулов вошел во двор. Каждый мул нес по два увесистых тюка. Предводитель каравана, закутанный до глаз, радостно приветствовал шейха. Они прошли в шатер.
Мулов освободили от тюков, распрягли и повесили им на морды торбы с ячменем в награду за длинный путь.
Жаккетта из своей комнаты долго смотрела во двор. Она наблюдала, как выходит из шатра предводитель каравана, идет по двору, поднимается по лестнице на галерею второго этажа. Когда он показался в проеме двери, Жаккетта оторвалась от окна.
– Ну, здравствуй, Абдулла! – сказала она. – Давно не виделись.
– Я прямо глазам не верю. – всплескивал руками нубиец, которого Жаккетта так ловко выкрала из клетки кузнеца в свое время. – Моя маленькая аквитанка! А какая стала толста-ая, какая красива – ая!
– Ой, да ну тебя! – смущалась Жаккетта. – Это я глазам не поверила! Ты, значит, благополучно добрался до дома?
– А я думал, что за новая красавица появилась! – гнул свое Абдулла. – Вся усадьба шепчется, что Нитка Жемчуга полонила сердце господина. А это ты! Вот чудо!
– Ничего себе чудо! Нас пираты захватили и продали здесь. А потом шейх купил и меня; и госпожу Жанну. Ой, Абдулла, сколько мы натерпелись! – поплакалась Жаккетта.
– Зато теперь ты – как в раю. Господин от тебя без ума! Он приказал мне достать «любовное зелье довада»!
– А что это? – удивилась Жаккетта. – Это меня кормить?
– Не тебя! – засмеялся Абдулла. – Тебя, похоже, кормить не надо. Ты совсем загоняла Господина. Он хочет и хочет Хабль аль-Лулу. Там, – он махнул в сторону пустыни, на юго-запад, – есть три озера. Соленые. На берегу одного озера живет народ. Кожа у него темная, как у меня, но они считают себя арабами, потомками Аун. Они ловят в озере маленьких креветок и делают «любовное зелье». Торговцы снаряжают за этим зельем целые караваны. Я купил порошок довада, теперь господин будет в форме. Я вообще отвечаю за гарем. Ты, я слышал, уже навела здесь порядок?
– Угу! – кивнула Жаккетта. – А помнишь герцога, который на госпоже Жанне женился? Мы потом с ним в Нант ехали, откуда ты уплыл? Помнишь?
– Да. – подтвердил Абдулла. – Я все помню. Это тот вечер, когда за тобой гнался пьяный господин и я его пугал?
– Точно. Ну вот, помер он, бедняга! – сообщила Жаккетта. – И все беды после этого пошли. Так прямо жалко его, хороший был человек!
– Я сейчас вспоминаю, и мне все кажется сном! – задумчиво сказал Абдулла. – Другие дела, другие заботы заслонили то время. Но я всегда помнил о тебе! Будешь молить своего бога Ису, передавай привет Деве Мариам!
С появлением Абдуллы для Жаккетты ожил безмолвный мир. Абдулла объяснял ей, что творилось вокруг.
Только с шейхом она по-прежнему прекрасно общалась и без толмачей.
– Почему моя хозяйка Фатима, ну, которая меня у пиратов купила, – спрашивала Жаккетта, – называла шейха Али молодым? Она так и сказала: молодой шейх Али идет из пустыни. Но ведь он не такой уж молодой? Лет тридцать точно есть?
– Господин – молодой шейх Али, – объяснял Абдулла. – Раньше шейхом был его отец. Племя кочевать там! – он махнул рукой в юго-западном направлении. – Там много хороший оазис, где власть имел шейх-отец. На побережье, на запад от Триполитания, много городов. Там Ифрикия. Раньше по всей ее земле правили Хафсиды. Теперь каждый, кто имеет власть, воюет с другими правителями. Еще дальше правят Зайяниды, они сидят в Тлемсене. Великие правители. Но в пустыне – власть у того, кто сильней. Сильный был отец шейха. Великий правитель дал ему право брать налог с племен бербер зената. Люди зената убили отца шейха. Теперь господину надо вернуть власть. Вернуть могущество. Это его головная боль.
У Жанны отношения с Абдуллой как-то сразу не сложились. Не сошлись они характерами.
Все остальные женщины, кроме, конечно, Жаккетты, евнуха страшно боялись… При его появлении они замирали, словно мышки перед удавом.
Но гарем был не основной деятельностью Абдуллы, его обязанности были гораздо шире. Просто уж по традиции только он, в силу особенностей организма, мог беспрепятственно бывать на женской половине и управлять там твердой рукой. На самом деле он был доверенным лицом шейха и проворачивал самые разные дела для своего господина.
Жаккетта до сих пор ломала голову, что же делал Абдулла на корабле, когда его взяли в плен пираты и в Марселе продали шевалье дю Пиллону, который определил Абдуллу в клетку к кузнецу, чтобы получить замечательный меч, закалить который необходимо было не иначе как в теле нубийца. И почему, раз шейх Али большую часть жизни кочевал где-то в песках необозримой Сахары, надо полагать вместе с Абдуллой, почему же на корабле, непонятно каким чудом зашедшим в Нант, очутились друзья нубийца? Да еще в таком количестве? Да он море должен был видеть от силы несколько раз в жизни! Зачем номаду(кочевнику) море?
Жаккетте очень хотелось порасспросить Абдуллу обо всем этом, но каждый раз что-то мешало.
Сегодня помешал скандал между Жанной и Абдуллой, причем каждая сторона считала противоположную не совсем нормальной.
Абдулла захотел сделать из Жанны женщину, полезную в хозяйстве, и попытался приставить ее к тканию ковриков.
– Госпожа сидит целый день в комнате одна. Лицо стало кислое. Надо сидеть вместе с другими женщинами, делать коврики – тогда душа будет спокойной, жизнь хорошей! – мягко втолковывал он.
– С ума сошел?! – фыркнула Жанна. – Сам плети свои подстилки! Почему Жаккетта не ткет?!
– Хабль аль-Лулу – любимица шейха. Красавица. Красавица имеет свой занятие. Не красавица должна работать.
– Это я-то не красавица?! – взъярилась Жанна. – А ну пошел отсюда, мерин тощий!
– Какая невоспитанная госпожа! – покачал головой Абдулла. – Такой папа хороший, хоть и покойник, гостеприимный человек. Жилье дал, как призрак не бродил, своим красным одеялом поделился! Ай, хороший господин! А дочка – совсем невоспитанная госпожа. Если Аллах не дал красоты, надо смириться с волей Аллаха. Зачем ругаться?
Жанна не верила своим ушам. Это она-то не красавица? Она, самая прекрасная дама Гиени? Похожая, по словам мужчин, на «Мадонну с гранатом» флорентийца Боттичелли? Божественная Жанна?! Они тут точно все сошли с ума! Ну, правильно, так оно и есть… Раз уж толстая низколобая Жаккетта ходит в красавицах! Мир полоумных. Бежать отсюда, бежать! А Абдулла – этот вообще бесноватый: какого-то папу упоминает. Покойника. С красным одеялом.
Пресвятая Дева, защити и огради меня от безумия этих людей!
– Дурак! – только и рявкнула она, покрывшись пятнами.
