Я облегченно вздохнул, снова чувствуя себя превосходно, и закурил. Я даже едва не предложил себя на место водителя микроавтобуса, но встретил безразличный взгляд Будды, тут же остудивший мой порыв. Крабин оторвался от экранов, первый раз внимательнее посмотрел на Будду, но никак не стал комментировать его присутствие. Подойдя ближе, он сказал:
— Через несколько минут автобус въедет в гараж. — Он повернулся, но тут же снова посмотрел на меня. — Мы отказались от газа, у нее ведь могут быть фильтры, верно? — Я осторожно кивнул. — Свет мы тоже применять не будем, она могла надеть экранирующие контактные линзы. — Я снова кивнул, одновременно пытаясь понять, к чему он ведет, — Знаете, когда-то я читал одну книгу… И почерпнул из нее идею, так что — спасибо. — Он отдал честь указательным пальцем.
Он снова повернулся и быстрым шагом, укрываясь от возможного выстрела в тени плотно стоящих машин, пошел в сторону перекрестка, через который должен был проехать микроавтобус с деньгами. И ловушкой. Я тоже перешел в тень и сел в складное матерчатое кресло. Подошел Будда, медленно опустился на другое такое же и потер ладони о штаны.
— Что-нибудь вроде раскаяния тебя устроит? — примирительно спросил он. — Не могу сказать, почему мне постоянно хочется на тебя нападать. — Он пожал плечами. — Есть в тебе что-то такое… — Он потер нос ладонью.
— Могу тебе сказать, что это такое, прежде чем ты снова на меня накинешься, а потом будешь каяться.
Если бы ты немного подумал, то пришел бы к выводу, что люди тратят зря множество времени и сил на разговоры об очевидных вещах. Понимаешь? Например, увидев застреленного гарпуном симпатичного дельфина, начинают вопить: «Ах, какое прекрасное животное! Как можно быть столь жестоким?! Что за садизм!» Я этого не выношу. Или сделай что-нибудь, чтобы ограничить охоту, или закрой пасть. Не поднимай пену. Понимаешь? — Я бросил наполовину выкуренную сигарету на асфальт и затоптал каблуком. — Естественно, я не в состоянии активно заниматься всем, что меня волнует, и потому молчу. А если кто-то настойчиво домогается моего мнения по подобного рода вопросу, я говорю, что думаю, и в итоге оказываюсь самоуверенным грубияном. С этим я ничего не могу поделать. Когда-то давно я пытался объяснять, почему я поступаю так, а не иначе, но столь же давно от этого отказался, поняв, что до дурака все равно не дойдет, а умный рано или поздно поймет сам.
— А я? — с притворной тревогой спросил он.
— У тебя уже есть все данные, выбирай. — Я высунулся над крышей одной из машин и посмотрел на окно. Ничего не происходило. — Но знаешь, лучше уж будь собой, если не можешь…
— Зараза… — проворчал он. — С таким характером ты не мог бы заниматься ни одной приличной профессией. Ты не согласился бы ни с одним начальником и прикончил бы всех подчиненных! С таким… — тут ему что-то пришло в голову. — Почему ты стал детективом?
Мне не хватило одной миллионной доли секунды, чтобы проворчать в ответ нечто отнюдь не в братском тоне, но я вдруг понял, что уже несколько раз отвечал подобным образом человеку, который меня совершенно не знал и у которого при подобном общении не было никаких шансов меня узнать. Я еще раз выглянул над крышами машин, и на этот раз мне повезло — в окне мелькнуло темное пятно, кажется, лицо в маске. «На черта ей маска», — подумал я.
— Ты же сам сказал — я не мог быть никем другим. Думаю, что Господь сотворил не только комаров, змей, коров, горы, но и меня — детектива. Комары должны кусать и пить кровь, а у меня нет выхода — я должен везде лазить и вынюхивать…
Будда совершенно неожиданно рассмеялся. Я удивленно замолчал. Прежде чем я успел разозлиться, он махнул рукой.
— Комары-самцы не кусают людей, только самки, — сказал он, с трудом сдерживая смех. — Извини, если я разрушил твои логические построения…
— Врешь?..
— Уж точно нет. — Не подлежало сомнению, что он знает, что говорит.
— Гм?
— Так что тебе придется либо сменить мотивацию своих поступков…
— Нет, я сменю лишь пример. Итак, как я говорил — аист вынужден носить детей, и ничего не может с этим поделать, а я должен везде лазить и вынюхивать. Это соответствует моему темпераменту…
— Вам звонит детектив Крабин! — прервал меня чей-то голос сбоку. Другой полицейский, не тот, с которым мы познакомились у первого кордона, сунул мне под нос трубку. — Говорите…
— Йитс…
— Все, конец, прошло гладко, лучше некуда. Мы забираем нашу киднепершу в комиссариат. Она вас интересует?
— Нет, если есть возможность поговорить с ее мужем.
— Минуточку… — Шум в трубке стих, Крабин отключил микрофон — видимо, чтобы спросить о муже задержанной. Через две минуты снова послышался его голос. — Она утверждает, что ее муж исчез месяца два назад. Так что?
— В таком случае мне хотелось бы задать ей несколько вопросов. Если, конечно, вы не будете против, — добавил я.
— Нет проблем. Приезжайте во второй комиссариат.
— Спасибо. — Я вернул трубку полицейскому и поблагодарил улыбкой и кивком.
Кивнув еще раз, на этот раз Будде, я направился к автомобилю, он за мной. Одновременно вокруг началась суматоха, будто кто-то — наверняка Крабин — неожиданно привел в действие скрытые до этого резервы. Рявкнули двигатели транспортеров, через снятый кордон хлынули толпы жителей района и обычных зевак, желающих увидеть место, где едва что-то не случилось. Толпа сгущалась по мере того, как мы приближались к машине, последние метры приходилось лавировать, чтобы нас снова не оттеснили к уже несуществующей второй линии оцепления. До «бастаада» оставалось четыре или пять метров, когда отозвался сигнал в часах, я рванулся сильнее, но у меня не было шансов добраться до телефона. Хорошо, что мне удалось дотянуться рукой до панели и включить запись. Меня рассмешил вид толпы жадных до сенсаций горожан, которые, вытаращив глаза, валили к месту СОБЫТИЯ, где они надеялись увидеть нечто, о чем через пятнадцать минут будут говорить в местных новостях, а потом — если повезет — даже в национальных информационных выпусках.
— Не тащите туда женщину. — Я схватил за плечо ближайшего мужчину, которого волочила за собой возбужденная от нетерпения жена. — Их еще не поймали, как раз началась перестрелка, я сам оттуда сматываюсь.
— Джейн? Ты слышала? — Женщина рванула мужа за собой так, что у того откинулась назад голова. — Говорят, там стреляют…
Он исчез из зоны досягаемости моего слуха, несколько его соседей тоже заторопились, и передо мной неожиданно открылся путь к машине. Я радостно нырнул внутрь, откуда уже спокойно наблюдал за борьбой Будды с толпой зевак. Я провел так несколько приятных минут, машина раскачивалась под напором тел, «бастаад» сам убрал выступающие из кузова элементы — объективы камер, штырь антенны. Еще через несколько минут спортивная подготовка Будды взяла верх над редеющей толпой, и он свалился на сиденье, хихикая с закрытым ртом. У нас все еще не было шансов тронуться с места. Я включил запись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
