— Алло, мистер Йитс, это Дембски, вы должны меня помнить. Наверняка помните. Так вот, разговор с вами заставил меня более энергично заняться поисками следов моего предка. Оказывается, их не так уж и мало. Например, я нашел два следа от 1991 года. В одном некий Кромски достаточно высоко оценивает Юджина, а второй — это нечто вроде наброска на тему ситуации в, как тогда говорили, развлекательной литературе. Вот, тут… — на мгновение голос смолк, видимо, он искал листок с записанными данными, — есть… Черт… Си-ми-ке-вич… Может, немного иначе, не знаю. Во всяком случае, он написал, цитирую: «… в числе многих… стоит упомянуть о ремесленнике слова…» Как вам нравится? Пока все, буду вас информировать и рассчитываю, что и вы тоже, если вам что-то попадется. До свидания.
— Что это?
Я пытался поймать какую-то мысль, возникшую у меня в мозгу, пока я прослушивал запись, но возглас Будды ее спугнул. Тем не менее я некоторое время молчал, глядя через переднее стекло на спины зевак.
— Я тебе уже говорил… А может, не тебе, а Пиме? Это потомок одного типа, который меня выдумал почти сто лет назад.
— Я бы его застрелил, — тотчас же бросил Будда. Мне показалось, что в его словах кроется некий подтекст.
— Ты? Почему? Потому, что он меня выдумал, или потому, что он меня достает?
— Да ладно, шучу. — Он недовольно покачал головой. — Ты же вроде бы понимаешь шутки? Почему ты так из-за него беспокоишься? Это же явный псих. Неужели не понимаешь?
«Понимаю, — подумал я. — Псих. Ну конечно. Издал в прошлом веке несколько повестей лишь затем, чтобы теперь делать из меня дурака. Литературный маньяк, раздвоение личности и все такое прочее. Все просто, за исключением одной мелочи — как он это сделал? Путешествующий во времени псих. А с другой стороны, откуда это озабоченное выражение на лице Будды, эти морщинки вокруг глаз, которые появляются почти помимо желания человека, когда он размышляет над какой-то серьезной проблемой? Почему он столь остро реагирует на не столь уж существенное событие?»
Я нажал на стартер. Монитор заднего вида показывал, что река, ручей, поток любителей сенсаций иссяк. Я нашел на плане города полицейский участок Крабина, подтвердил выбранный компом маршрут и задом выехал на дорогу. Ничто уже не говорило о том, что десять минут назад несколько десятков стволов целились два или три окна, что, может быть, даже несколько тысяч человек вглядывались в дом, приглушенным шепотом соревнуясь в сочувствии бедным детям и их родителям, а по сути, ждали луж крови на асфальте, эффектно изломанных тел, подстреленных меткой пулей, крепких слов и соленых слез.
Эпизод. Микроскопическое развлечение, маленький мазок на картине жизни, возможно, даже необходимый на ней, как маленькое пятнышко светлой краски на портрете, придающее ему выразительность. Нужно было быть идиотом, чтобы из-за этого переживать. Наверняка. Я столько уже раз мысленно перетряхивал эту тему, что вывод был очевиден. Так же как и уверенность том, что я еще не раз назову себя идиотом.
6
Крабин разговаривал по телефону, но разговор явно не занимал полностью всех его мыслей — видимо, он выслушивал брюзжание начальника. Едва мы перешагнули порог комиссариата, как он заметил нас через стекло и широким жестом пригласил в свой аквариум. Прежде чем мы успели войти, он положил трубку и открыл дверцу холодильника.
— Чего-нибудь освежающего? — спросил он. — Кока, джус, легкое пиво?
— Без прилагательных, — попросил я, усаживаясь на стул и закуривая.
— Сок, если можно, — впервые обратился к Крабину Будда.
Получив каждый по банке, мы оба почти одновременно щелкнули крышками. Услышав звук льющейся в горло жидкости, пахнущей словно трюм корабля для перевозки фруктов, я почувствовал, как мой пищевод судорожно сжался, выбросив небольшую, к счастью, порцию желудочного сока. Я залил ее пивом. Некоторое время внутри меня шла острая борьба, я предложил перемирие, и мне даже удалось настоять на своих условиях — желудочный сок отступил, а я отставил в сторону пиво.
— Ну, теперь мы можем спокойно поговорить… — Полицейский замолчал, хмуря брови. — А собственно, о чем?
— Я ищу Джереми Красински, — вежливо сказал я.
— А… ну да, да… — «вспомнил» он. — Что ж, к счастью, он меня больше не интересует. Знаете, бывают такие ничего не представляющие собой личности, которые всю жизнь ждут своего великого мгновения. И никогда не дожидаются.
— Не знаю никого, кто бы дождался. — Я заметил, что моя рука нарушает перемирие, потянувшись к банке, и с интересом стал ждать реакции желудка. Тот, похоже, прозевал момент, и пиво полилось в пищевод. — Дело не в том, чтобы дождаться такого дня, а в том, чтобы вообще его ждать.
Некоторое время Крабин переваривал мой ответ. Затем полез одной рукой в карман, а другую протянул к консоли и ткнул пальцем в загоревшийся сигнал вызова.
— С такой философией, наверное, легче жить? — спросил он, закуривая от обычной одноразовой зажигалки из ядовито-оранжевого пластика.
— Легче ждать. — Я сменил тему. — Красински, может быть, и не слишком высокого полета птица, но вы его хоть как-то знаете…
— А, это из-за жены, — пояснил Крабин. — За последние трое суток мы сумели кое-что выяснить у соседей. А вы? — Он посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Будду.
— Я… — по-идиотски заикнулся Будда, совсем как ученик, которого вызвали отвечать как раз в тот момент, когда он разглядывал открытые коленки подружки с соседней парты. Крабин тут же посмотрел на него внимательнее. Будда окончательно сломался. Я даже не пытался прийти ему на помощь. — Я заказчик…
— Мистер Гамильтон ищет Красински по причине самого тривиального долга, выражающегося пятизначной суммой.
— Гм? Я был уверен, что вы из одной фирмы, — укоризненно сказал Крабин.
— Прошу прощения. Мне следовало представить его раньше. — Я поднял обе руки, призывая небеса в свидетели своей доброй воли. — Просто сама ситуация застигла меня несколько врасплох, прежде чем я успел выяснить, что и как, дело уже дошло до освобождения заложников. Кстати, а они вообще были?
— Где там! Как я и предполагал — наивная ученица юбственного мужа. Возможно, эта глупая идея пришла в голову ему, а когда он от нее сбежал, она решила идею реализовать. Точно я еще не знаю. Хотите ее видеть?
Мне не требовалось обладать слухом директора Лакала, чтобы понять, что это предложение относится только ко мне. Я кивнул.
— Мистер Гамильтон меня подождет, — сказал я, глядя на Будду. — Жди меня в ближайшем баре направо от комиссариата.
Он с готовностью вскочил и, не прощаясь, выбежал из стеклянного кабинета, хозяин которого задумчиво молчал, закусив нижнюю губу. Я стряхнул пепел, поковырялся кончиком сигареты в пепельнице, собрав ее содержимое в изящный конус, затянулся и снова подправил форму кучки пепла, а Крабин продолжал молчать. Я старался не совершать резких движений и дышать тихо — опыт научил меня, что из подобного оцепенения выходят либо с какой-то информацией на устах, либо без нее. Я докурил сигарету. Крабин, не оценив моего самопожертвования, встал и предложил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
