– М-м-м, – стонала Тори. Но Гарретт закрыл ей рот своими губами. Однако этот эротичный жест лишь вызвал еще больше манящих звуков. – Сними. – Она потянула вверх его футболку. – Сними немедленно.
Гарретт встал и в одно мгновение стянул футболку через голову. Несмотря на жару, в кухне Тори знобило. Когда он вновь наклонился к ней, она вцепилась в его мускулистую грудь.
– Здесь холодно, – сказала она, проводя пальцем по его щеке. – И стол очень жесткий. Давай перейдем в спальню. Моя совсем рядом.
Гарретт прижался к ней лбом.
– У меня удобнее.
– Как скажешь, – покорно согласилась Тори.
– Вот так бы всегда.
Он поднял ее на руки и пошел к выходу.
Сердце Тори вырывалось из груди.
– Подожди, – сказала она. – Я возьму свечи.
Страшное желание обуяло каждую клетку его организма, когда Гарретт увидел золотистые волосы Тори на белоснежных подушках в свете свечей. Одну свечу он поставил на прикроватный столик, вторую на ящик для одежды. Темнота спальни позволяла видеть Тори, но не приоткрывала тех мест, что он жаждал увидеть больше всего. Ее светлая кожа так эротично сочеталась с бежевым цветом бюстгальтера и трусиков. Ее пышная грудь опускалась и поднималась при дыхании, пульс ускорялся под прикосновениями его умелых пальцев. Столько желания и страсти в ее томном взгляде! Гарретт сделал шаг назад, чтобы насладиться этим видом. Он жаждал трогать ее, пробовать на вкус ее тело. Казалось, ни одну женщину он не хотел так, как ее.
Не сводя глаз с Тори, он расстегнул пуговицу на своих джинсах. Тори приподняла бедра, чтобы он мог снять с нее трусики. Она присела на кровати, чтобы помочь ему расстегнуть бюстгальтер. Он крепко и глубоко поцеловал ее в губы. Сладость меда и сахара ударили ему в голову, как самый крепкий алкоголь.
Она сжала кулаки в его волосах и изогнулась дугой в его объятиях. Она жаждала, нет, требовала, чтобы он поспешил. А он все целовал и целовал ее губы, щеки, шею, грудь. Целовал, кусал, облизывал каждый сантиметр ее тела.
– Гарретт. – Она произнесла его имя, как заклинание. Тори побуждала его сделать то, чего ей так хотелось. Ее тело отзывалось на все его ласки, но ей хотелось главного.
Он вошел в нее быстро и глубоко, отправив Тори на седьмое небо сексуального наслаждения. Слившись, их тела сотрясались от дрожи экстаза сильнее, чем старинный особняк в эпицентре бури.
Глава 10
Итак, Тори лежала в постели с мужчиной. С горячим, мускулистым, обнаженным мужчиной. Она прижималась к нему спиной и чувствовала теплоту его мужского достоинства. Это было так здорово и приятно, что…
В считаные секунды удовлетворение сменилось паникой.
О боже!
Этим мужчиной был Гарретт Блэк.
Сейчас главное – не поддаваться возможной истерике. Шум в ушах и ускоренное сердцебиение никак не способствуют правильному настрою. Главное – размеренно дышать. Однако Тори едва не задохнулась, когда большое крепкое тело за ее спиной пошевелилось.
Ложная тревога. Он спит.
Тори открыла глаза: на прикроватном столике стояла полностью догоревшая свеча. События минувшей ночи восстанавливались в памяти. Ливень, страх и одиночество, облегчение с его приездом, тушеное мясо и… десерт.
Стон так и рвался из груди. Во всем, конечно, виноваты свечи. Это они сбили обоих с верного пути, настроив на романтику.
Лорен ее убьет. Прыгнуть в постель к клиенту – куда хуже, чем забраться босиком в его машину.
Пульс барабанил в виски, как вчерашний ливень по крыше. Сзади Гарретт поднял и опустил руку на ее голое бедро.
Тори замерла. Она не знала, как вести себя, когда он проснется. Сказать ему, что она сожалеет о случившемся? Пока он сам не скажет ей это. Ведь Гарретт Блэк держал весь мир на расстоянии. Он так фанатично оберегал свое сердце.
Гарретт перевернулся на спину. Тори затаила дыхание. Поняв, что он все еще спит, она задышала снова. Прошло несколько минут, прежде чем она стала отползать от его теплого тела сантиметр за сантиметром. Но чем сильнее она отдалялась, тем больше чувствовала себя одинокой и потерянной. Так в чем же все-таки дело?
Раскаивается ли она в том, что переспала с Гарреттом?
Несомненно.
Она любит свою работу, с достоинством преодолевает все препятствия, выходит из, казалось бы, неразрешимых ситуаций. А что теперь? У «Бай эрренджмент» в графике несколько мероприятий для его студии. Тори не может рисковать репутацией компании из-за внезапного гормонального всплеска и временной потери рассудка.
Тем более что им с Гарреттом не быть вместе. У нее уже есть подобный опыт. Любить человека с израненной душой – себе дороже. Такие люди живут в постоянном ожидании подвоха. Когда-то Тори дала себе слово, что больше так не оступится.
Встав с кровати, она надела его рубашку. Искать свою одежду некогда. Тем более что свитер и джинсы наверняка на кухне.
Надо будет выкинуть их в помойку. Чтоб не напоминали…
Глядя на мускулистый торс Гарретта, она на цыпочках обошла вокруг кровати. Вот под его черными трусами-боксерами лежит ее кожаный пояс. Слишком живо и ярко было воспоминание, как эта черная ткань оттопыривалась на его накачанных бедрах. Подавив отчаянное желание кричать, Тори аккуратно подняла пояс.
Может, разбудить его и обсудить какие-то решения? События прошлой ночи не должны повлиять на их совместную работу. Или лучше отпустить ситуацию, чтобы время само развело их по разным сторонам и пустило все в прежнее русло?
Слава богу, что работы в доме почти завершены. Можно даже собрать вещи и уехать домой. Нужды жить в старинном особняке больше не было.
Сказано – сделано. Тори решительно пошагала к двери.
– Тори!
Она замерла на месте, протягивая руку к дверной ручке. Глядя на тяжелую дубовую дверь, Тори отозвалась:
– Да.
Его следующие слова закончились протяжным зевом:
– Давай забудем про то, что случилось.
– Да, – только и смогла повторить она. Облегчение и, как ни странно, разочарование охватили ее. – Лучше забудем.
Выдохнув, Тори вышла из его спальни и тихо закрыла за собой дверь.
– Вы сегодня встречаетесь с Рэем? – спросила Тори, стараясь отвлечься от мыслей о Гарретте и их дикой, сумасшедшей ночи. Если ни на чем не концентрироваться, то через секунду в голове закружатся воспоминания, сожаления, желание все изменить. «Саморазрушение» – самое подходящее слово для такой умственной деятельности. Еще никому не удавалось изменить прошлое. А значит, нужно исходить из того, что есть.
Поначалу Тори решила, что им обоим пойдет на пользу его следующее свидание. Не помогло. По крайней мере, ей.
Интересно, а что чувствует Гарретт? Они не общались с того момента, как она покинула особняк. По электронной почте она скинула ему информацию о новом свидании, запланированном на сегодняшний прием по случаю кинофестиваля. «Там и увидимся», – был его ответ. Напоминание, что на его свиданиях она была кем-то вроде охранника.
