– М-м-м, – эхом отозвалась Тори. Ничто так не давало ощущения спокойствия, как крепкие руки сильного мужчины. Она обняла его за шею, провела пальцами по его волосам. – Одна сторона готова участвовать.
Губы Гарретта сомкнулись в изгибе ее шеи. Он провел языком за ее ухом, отчего Тори задрожала всем телом.
– Мне нужно почистить зубы. – Наверное, это ее первая умная мысль с момента пробуждения. Может быть, умывшись, она придет в себя и не допустит, чтобы все зашло слишком далеко.
– Мне тоже, – прошептал он, целуя ее нежную кожу от шеи до верхней пуговицы ее платья.
Платье. Только сейчас она вспомнила о нем. Посмотрев вниз, Тори обнаружила, что ее юбка задралась до самых трусиков. Все это было так сексуально. Вчера он мог снять с нее платье, трусики, раздеть ее полностью. В конце концов, они уже занимались любовью. И все же Гарретт оставил ее одетой. Как мило с его стороны.
Вдруг она задумалась: а что, если сам он спал голышом? Она невзначай провела рукой чуть ниже его спины. Нет, вот она, тугая резинка его трусов-боксеров.
– И принять душ, – добавила Тори после недолгой паузы.
– Отличная идея.
Гарретт украдкой поцеловал ее в губы и слез с кровати, чтобы в следующее мгновение поднять ее на руки.
– Гарретт, я слишком тяжелая, – запротестовала Тори.
– А как, по-твоему, ты очутилась наверху?
– О господи! Об этом я не подумала. Гарретт, не стоило. Как же твоя нога?
– С ней все прекрасно.
Он опустил ее на теплый пол ванной. Затем нагнулся к ящику и достал ей новую зубную щетку. После чего приоткрыл дверь.
– Я воспользуюсь другим душем. У тебя пять минут.
Чуть ли не половину отведенного ей времени Тори смотрела на его могучую спину, удаляющуюся по коридору.
Пять минут прошло незаметно. Она не успела намылиться, как Гарретт постучал в дверь.
– Войдите, – отозвалась Тори.
Она хотела прикрыть свое голое тело полотенцем, но это было так глупо. Когда дверь открылась, она стояла перед ним обнаженная, поставив одну ступню на другую. Ее мокрые волосы спадали на голые плечи. Один светлый локон она обмотала вокруг пальца.
Он вошел и закрыл дверь. Его глаза мерцали странным светом, когда он изучающе смотрел на нее. Подойдя ближе, он обхватил ее лицо теплыми руками и прижался губами к ее губам. Раз за разом, поцелуй за поцелуем. Страсть и искушение так и исходили от него.
Она обвила его плечи руками, обнаженные тела сплелись, одни губы жадно пожирали другие. Кровь кипела в венах Тори, распространяя тепло в каждой клетке ее тела. От предвкушения появилось знакомое ощущение бабочек в животе.
Он высвободил свои губы, прижался лбом к ее лбу:
– Ты такая красивая.
Тори улыбнулась, не открывая глаз:
– Когда ты смотришь на меня, я чувствую себя красивой.
* * *
Тори обвязалась мокрым полотенцем и включила фен. От наслаждения уголки ее рта приподнялись в улыбке, в теле ощущалось приятное волнение. Она искоса взглянула на Гарретта.
Он стоял в углу, сложив руки на груди. Полотенце завязано в узел на крепкой талии. Уловив любопытство в ее взгляде, он поднял одну бровь.
Тори выключила фен.
– Тебе надо одеться, – сказала она, затягивая волосы в пучок. – Уборщики приедут с минуты на минуту.
– Мне нравится на тебя смотреть.
Ей тоже нравилось смотреть на него. И нравилось, когда он на нее смотрел. Но, удовлетворив сексуальный голод, разум начинал брать свое. То, что они снова были вместе, подтвердило ее самые страшные опасения.
Она любила его. И не могла быть с ним вместе. Он отрицал любовь, предпочитая жить в эмоциональной изоляции.
Ей нужны общение, семья, самоотдача. Ему все это чуждо и непонятно.
– Мне нужно идти, – сказала она, проходя мимо него в спальню. К обернутой в полотенце груди Тори прижимала одежду.
Гарретт проследовал за ней.
– Почему бы нам не попробовать? – спросил он.
Тори замерла, не веря своим ушам. Неужели Гарретт предлагал ей отношения?
– Что ты имеешь в виду?
– Мы любовники, – пояснил он, убирая ей за ушко непослушный локон. – Обязательства по контракту выполнены. Мы можем делать все, что хотим.
– Это так, но мы с Лорен надеялись, что еще поработаем со студией. А если у нас с тобой не выйдет, то не будет и контрактов.
Некоторые принципы Гарретта подсказывали, что такие отношения обречены на провал.
– Я разделяю работу и хобби.
Она не сомневалась. Столько лет Гарретт Блэк разделял работу и хобби.
– Боюсь, у меня нет такого опыта, – призналась Тори. – Созваниваться два раза в неделю и встречаться ради секса я не умею.
Он обхватил ее руками и прошептал на ушко:
– А я тебя научу. Но сначала позавтракаем.
– Не думаю, что это хорошая мысль.
Да, это была очень плохая мысль. Он мог ее научить, мог перевернуть ее жизнь с ног на голову. Уже просто стоя рядом, он искушал ее, кружил ей голову.
– Почему? – спросил Гарретт.
– Потому что я уже испытываю к тебе чувства. И боюсь их.
Не было смысла лукавить. Он и сам все понимал. Ее сердцебиение набирало скорость, страх усиливался от мысли, что сейчас ей придется уехать. И вот это случилось.
Гарретт разжал объятия, опустил руки. Она ожидала чего угодно, только не того, что случилось дальше.
– Кто такой Шон? – спросил он.
Тори заморгала. Вот так поворот сюжета.
– Что? Откуда ты взял это имя?
– В ночь, когда был ураган, ты несколько раз назвала меня Шоном. Кто он?
– Правда? – Да, скорее всего, это была правда. В присутствии Гарретта она часто вспоминала Шона. – Это знакомый. Приятель по институту.
– Наверное, хороший знакомый, если ты вспоминаешь его в постели.
– Почему тебя это заботит? – спросила Тори. – Это было давно. Сейчас мы не общаемся. Прошлое не имеет значения.
– Это говорит женщина, которая изучила мою биографию вдоль и поперек. – Гарретт схватил ее руку и повел в комнату. – Присядь и расскажи, что это за история.
Тори села на кровать.
– Это было давно, – повторила она. Сейчас главное не подпускать его близко к себе. С этой мыслью она отсела от него подальше. – Я не хотела бы об этом говорить.
– Почему ты так расстроена?
– Я не расстроена. – Тори поправила полотенце, чтобы то не упало. Все-таки нужно было сразу уехать домой. – Это давнишняя история.
– Не настолько давнишняя, если ты до сих пор о нем помнишь.
– Я не часто его вспоминаю.
– При мне ты вспомнила его дважды. – Неожиданно он вытянул ее ногу и, положив к себе на колени, стал нежно массировать ей ступни. – Какое он имеет к нам отношение?
Что это за формулировка? К кому это «к нам»? Всем сердцем Тори хотела, чтобы это не было оговоркой. Она мечтала стать с ним одним целым. И впервые в жизни она испытала ту боль, что чувствовал Шон. Она не стала той, кто был ему нужен; не могла разыгрывать несуществующие чувства. Точно так же, как Гарретт не мог дать ей любовь и привязанность, к которым она взывала.
