Можно было не смотреть ни на его кожу, ни на руки: она и так знала, что черный цвет исчез, а на руках нет когтей. Но желание, которое она видела в его глазах, только подстегивало.
От первого прикосновения его губ у нее перехватило дыхание. Она затрепетала, и тогда Куин крепче прижал ее к себе. Куда уж крепче! Она слышала стук его сердца, прерывистое дыхание.
А потом он снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй тянулся дольше, его губы словно привыкали к ней. Маркейл вздохнула, когда он провел языком по ее губам, и вдруг его язык проник в ее рот.
Маркейл застонала. Жар наполнил все тело, накапливаясь между бедер. Он целовал ее так долго, пока она не приникла к нему, отчаянно желая получить нечто большее — его самого.
С каждым его прикосновением, с каждым движением его языка в ней росло ожидание, от которого содрогалось все тело, уже не принадлежавшее ей.
— О Господи! — неожиданно сказал Куин.
Она молча заморгала, подняла на него глаза, не уверенная, хватит ли у нее сил произнести хоть слово. Он опять завладел ее губами. Его руки скользнули вдоль спины и легли ей на ягодицы. Затем Куин прижал ее к себе, и она почувствовала его сильное возбуждение.
Боже, как она его хотела! Чувствовать его, смотреть на него, испробовать его… И ничто не было важным в этот момент, кроме Куина и их обоюдного желания.
Глава 12
Таких сладких поцелуев, как у Маркейл, Куин еще не знал. Ему не следовало оставаться рядом с ней, но при первом же ее прикосновении у него не нашлось сил отстраниться.
А сейчас, когда податливое тело прижималось к нему, когда у него над ухом прозвучал сдавленный стон, единственное, что ему действительно было нужно, — это любить ее. Любить, чтобы утонуть в этой нежности, чтобы она ногами обвивала его торс… Куин услышал, как она простонала его имя.
Не останавливаясь, он продолжал целовать ее. Несколько веков прошло с тех пор, как он поцеловался в последний раз, и у него никогда не было женщины, с такой готовностью, с таким пылом отдающейся его поцелуям, как Маркейл.
В паху заныло от желания. Руки задрожали, когда он подхватил ее под ягодицы и прижал к себе. Ее груди коснулись его груди, она снова застонала. Его разгоряченная кровь была готова закипеть от желания и страсти. Жажда целиком познать прекрасную женщину, заключенную в его объятиях, заставила забыть обо всем.
Куин поднялся с пола вместе с обхватившей его Маркейл и уложил ее на спину.
— Мне так нравится чувствовать тебя, — шепнула она ему на ухо, когда он лег на нее всем телом.
Куин застонал в ответ и снова накинулся на нее с поцелуями. Он мог бы целоваться с ней целую вечность, и все равно ему было бы этого мало. Маркейл гладила его по спине, по плечам, а Куин взял ее груди в ладони. Когда большими пальцами он нашел соски и погладил их через платье, то ощутил, как они начали твердеть, а ее ногти впились ему в спину.
Маркейл не остановила его, когда он закатал юбку, чтобы погладить ее по внутренней части бедер, а потом двинуться вверх к сокровенному месту.
Не в силах остановиться, он положил руку на лобок, палец скользнул внутрь.
— Куин, ради всего святого, — пробормотала она, уткнувшись ему в плечо. — Что ты делаешь?
— Ласкаю тебя.
Он снова поцеловал ее, круговыми движениями легонько лаская чувствительный бугорок. Маркейл затрепетала всем телом. Куин еще только начал прелюдию, а она уже была готова достичь пика.
Тогда он ввел в нее второй палец и принялся ласкать одновременно изнутри и снаружи, нежно и неторопливо. Ее дыхание участилось. Куин в жизни не видел ничего прекраснее.
И тут она обмякла.
Он не мог оторвать глаз от ее счастливого лица, и ему сразу стало понятно, что одного раза ей будет недостаточно. Ведь это Маркейл!
Открыв глаза, она улыбнулась ему с довольным видом.
— Что ты со мной сделал?
— Ты раньше никогда не испытывала подобного?
Она покачала головой.
— Это часто бывает?
— Теперь будет каждый раз, когда я дотронусь до тебя, — пообещал Куин.
Маркейл взяла его лицо в ладони, а потом поцеловала. Медленно, не торопясь.
— Ты не взял меня, как это делают мужчины, — тихо проговорила она.
Ему захотелось вытащить ее мужа из могилы и растерзать на куски, потому что нельзя было быть настолько бесчувственным с такой женщиной, как Маркейл.
— Я хотел. Больше всего на свете я хочу тебя, Маркейл. — Он взял ее руку и положил себе между ног. — Я хочу целовать тебя снова и снова, наслаждаться твоим вкусом.
— Надеюсь, так и будет…
Он вздохнул и уперся в нее лбом. Только сейчас он понял, как ему были нужны эти ее слова.
— Что ты чувствуешь? — спросила она.
Тут Куин внезапно понял, что жуткое состояние, владевшее им после потери Йена, прошло. Он поднял голову и заглянул ей в глаза.
— А ты что со мной сделала?
Маркейл пожала плечами.
— Это магия. Она, правда, не всегда действует. Помнишь, я говорила тебе, что воспринимаю чувства других людей? Еще я могу забирать эти чувства у них.
Куин захлопал глазами. У него сердце ушло в пятки от мысли, что его гнев и ярость перетекли в Маркейл.
— Ты все вобрала в себя?
— Я проделывала такое и раньше, но в этот раз… С тобой было по-другому.
— То есть?
— Когда я делала так раньше, мне всегда было плохо. А с тобой — нет. Совершенно неожиданно я получила настоящее удовольствие.
Куин внимательно посмотрел на нее, а потом поцеловал опять…
Но все разлетелось вдребезги, когда раздался рев Дункана.
Дункану потребовался один миг, чтобы вспомнить о том, что Дейрдре утащила его брата с собой.
Йен!
С самого рождения близнецы никогда не расставались. Между ними существовала устойчивая внутренняя связь, возникшая еще до того, как их бога освободили. Сила же только укрепила ее.
Дункан уже не справлялся с яростью, бушевавшей внутри.
— Спокойно, Дункан, спокойно.
Он пропустил мимо ушей слова Аррана и попытался вскочить. Но потеря Йена тяжким грузом придавила его к земле. Когти впились в ладони, ярость застилала глаза.
В пещеру ворвался Куин и как вкопанный замер напротив Дункана.
— Если бы я знал, что она задумала…
— Не надо, — остановил его Дункан. — Никто не мог этого знать. Ты поступил так, как сделал бы любой из нас, и я ни в чем тебя не виню.
— Должен был бы, — возразил Куин. — Я виню себя сам.
Если кто и мог понять, что переживает Дункан, то это Куин. Дункан с трудом поднялся и посмотрел ему прямо в глаза. Самое простое — обвинить во всем Куина, но ведь главный виновник — Дейрдре.
