спиной.
Мне неловко, но я боюсь обернуться. Только сжимаю пальцами юбку.
— Что не нравится? То, что у вас есть гарем? — переспрашиваю я, чтобы понять, о чем он говорит.
— Ну, например, да, то, что у меня гарем, — он приближается к моему уху и понижает голос, практически переходит на шепот. Это словно вводит в транс и гипнотизирует. — Ты хотела бы быть главной женой во всем гареме? Может, даже единственной?
Разве я могу соврать ему? Нет, конечно, поэтому честно выдыхаю:
— Да.
Глава 18. Гарем
Глубокий низкий теплый смех выводит меня из зачарованного состояния, и я понимаю, что я только что сказала.
— Да… Да… — растерянно говорю я, отстраняясь от оборотня, который совсем неприлично близко ко мне стоит. Так, что от его дыхания на моей шее разбегаются стайки мурашек. — Да как вы можете так обо мне думать?!
Возмущенно поворачиваюсь к Керни лицом и хмуро сдвигаю брови.
— Как так? Как я могу думать о том, что каждая женщина хотела бы у своего мужчины быть единственной? — он с беззлобной ухмылкой наклоняет голову набок. — Не лучшей из всех, кем он обладает. А единственной.
Можно было бы подумать, что он издевается, но в его янтарных глазах ни намека на это. Чистый интерес и желание понять.
Вытираю влажные ладошки о платье, отхожу еще на пару шагов и присаживаюсь на бортик фонтана. Керни молчит. Слышно только как щебечут птички, журчит вода, когда тонкие струйки, поблескивая на солнце, падают в чашу, и тихо-тихо шумит ветерок где-то в верхушках деревьев.
Пауза затягивается, но никто из нас не стремится нарушать молчание. И почему-то я благодарна за это Керни. Он не давит. Он не пытается переубедить. Он будто бы просто направляет мои мысли, учит задавать правильные вопросы.
И находить на них ответы внутри себя, а не слушать, что кто-то другой за меня придумает.
— А такое бывает, Керни? Чтобы одна, — пропускаю воду между пальцев, ощущая приятную прохладу, которая позволяет сконцентрироваться именно на этом, отпустив все смущение. — Разве мужчина не создан для того, чтобы иметь много женщин?
— И кто же тебе это сказал? — чувствую, что Керни подошел и стоит совсем рядом, буквально за моей спиной, но не касается меня.
— Так заведено в моем клане, — веду плечом, вспоминая, что еще немного, и я стала бы одной из тех, кто развлекает Зордана. — Разве у вас иначе? Сколько девушек теперь в вашем гареме?
— В твоем.
— Что? — внезапное замечание заставляет меня вернуться в «здесь и сейчас».
— Раз уж ты сказала, что ты одна из моих… м… жен, то, я думаю, ты же можешь обращаться ко мне проще? — слышу добрую поддевку в голосе Керни, но это почему-то не злит, а скорее обескураживает. — Скажи.
— Что сказать? — понимаю, что он напрочь рушит все мои размышления и путает ход мыслей. Я вообще не могу предугадать, что и как он сделает.
— Скажи: «Керни, сколько девушек в твоем гареме?» — рука оборотня едва заметно касается моего плеча.
Мурашки разбегаются вместе с легким приятным покалыванием и ощущением какого-то предвкушения, которое все чаще заползает мне под кожу в присутствии Керни.
Он ждет, вырисовывая на моем оголенном плече замысловатые узоры подушечками пальцев. Дыхание сбивается, я сглатываю и облизываю внезапно пересохшие губы.
— Керни, сколько девушек в т… твоем гареме? — голос все же дрогнул, но я произнесла.
— В настоящий момент, если я не ошибаюсь, около пятидесяти, — честно отвечает король, а я ошарашенно выдыхаю. — Я их не пересчитывал давно, а последнее время их изрядно прибавилось.
И он мне рассказывает про то, что женщины хотят быть единственными?
— И что? На всех твоего внимания хватает? — усмехаюсь я.
— Честно? — в голосе Керни улыбка, но я все еще сижу и не хочу поворачиваться, не хочу смотреть на него. Мне страшно.
— Да.
— Я их вижу только раз. Когда они получают брошь.
Так. Теперь это вообще не укладывается в моей голове.
— Эйра, — чуть посмеиваясь, наконец, решает объяснить все Керни. — То, что ты видела — это не свадьба, это всего лишь помолвка. То есть все девушки, которые попадают в мой так называемый гарем, просто находятся под моей защитой и благословением Луноликой. Это либо девушки, оставшиеся без опекунов, либо из очень бедных семей, но с сильным, часто необычным, даром, который нужно развивать. Иногда, конечно, и знатные оборотни присылают своих дочерей в надежде, что кто-то из них окажется моей истинной.
Он рассказывает, а мне становится легче. Ревность (а пора все-таки признаться, что это она, как бы абсурдно это ни было) отступает, словно мощная волна. Но что она принесет за собой?
— Потом девушки, как правило, отправляются в закрытые академии, находят себе женихов и… счастливо выходят замуж, — подытоживает Керни.
— А если кто-то… Действительно мечтает остаться и стать твоей настоящей женой?
Нет, я, конечно, не имею в виду себя. Но есть ли хоть одна девушка, которая никогда не мечтала стать королевой?
— А ты хотела бы стать королевой? — словно в ответ на мои мысли говорит Керни.
— Я? — закусываю губу и теряюсь.
А я ведь… Ведь я даже ни разу не задумывалась над этим. Мне с малых лет внушали, какой страшный король оборотней, как все в Керниолии ужасно, как… Совсем не так, как это я вижу своими глазами. Совсем не так. Но… королевой я точно не мечтала стать.
Сначала я мечтала о том, чтобы получить от кого-то тепла и ласки, потом о том, чтобы мне дали хоть какую-то работу и у нас было пропитание с сестрой, потом о том, чтобы никогда не попасться и не оставить сестру одну, потом о том, чтобы Зордан перестал плотоядно посматривать в мою сторону. Я даже ни разу не задумывалась о том, чтобы сбежать, потому что считала, что это невозможно.
— Не хотела бы. Я не рождена для этого. Мое место там, откуда ты меня вытащил, мое место
