— Хорошо, это я поняла… Жена… Боевая и все такое. А что насчет остальных… эм… Жен? — рискую я задать вопрос.
Раз мне так много сегодня рассказали, может, расщедрятся еще на какие-то тонкости их жизненного уклада?
Повисает тишина: Лиса слизывает с нижней губы капельку апельсинового сока, а Керни изучающе смотрит на меня. То есть все? Лимит исчерпан?
Я уже даже собираюсь закончить разговор и сказать, что хочу к себе в комнату, когда Керни внезапно усмехается и ставит условие:
— А давай мы с тобой прогуляемся по саду, и я тебе расскажу? — его янтарные глаза словно хотят заглянуть мне в самую душу, как будто то, что он мне может рассказать — это секрет, которым он готов поделиться.
Сердце начинает биться чуть чаще, а ладошки даже потеют от волнения. Просто пройтись по саду? Или это непросто? Он зовет меня на… своеобразное свидание?
Пресветлый! Я слишком много думаю. Раньше я бы не думала, а делала, а тут мне все сложно!
В памяти сразу наказ Зордана получить сведения любыми средствами. Натягиваю милую улыбку, веду плечом и смущенно киваю.
— Буду считать это честью, — мягко отвечаю я.
Керни поднимает бровь, а Лиса тут же подбирается вся, как будто принимает боевую стойку. Переигрываю?
— Отлично, тогда пойдем, я тебе покажу то, что ты тут точно еще не видела, — король снова берет меня за руку, и я послушно поднимаюсь следом за ним. — Лиса, там пару бумаг у меня в кабинете, которые нужно тщательно проверить и ответить на них. Мне кажется, в них есть то, что даст нам пару недостающих ответов.
Рыжая вытирает салфеткой губы и тоже встает из-за стола.
— Как скажете, Ваше Величество, — она склоняет голову и быстрым шагом уходит в сторону замка.
Вот как. Неформальное общение резко становится формальным, просьбы перетекают в приказы. А где грань? Быть знакомым с человеком всю жизнь, любить его как брата, чтобы… потом внезапно быть вынужденным выполнять распоряжения?
— Она безоговорочно принимает меня как вожака, Эйра, — рука Керни ложится на мое плечо. — Так всегда было. Но теперь она подтвердила это перед Луноликой, поэтому, даже если захочет ослушаться, у нее не выйдет.
Он мягко ведет меня по извилистой дорожке прямо в кусты. Ни за что бы туда сама не пошла. Но оборотень легко разводит ветви в стороны и открывает низкий тенистый проход.
— Доверишься настолько, чтобы пойти со мной?
Керни спрашивает так, что я чувствую, что для него это вопрос — не пустой звук. Ему это действительно важно. А я… После этих пары дней мне порой кажется, что никому, кроме него, я больше и доверять не могу.
Ощущаю укол совести от того, что не могу ему всего рассказать. Хотя… Действительно ли он такой, каким хочет казаться? Или это только его игра для меня? Но если так, то с какой целью?
Вместо ответа я, пригнувшись, шагаю в образовавшийся проход, чувствуя, как Керни ступает за мной, а кусты за нашими спинами вновь с шелестом смыкаются. Становится слишком сумрачно, чтобы я без опаски могла идти вперед, но оборотень не теряется, он аккуратно берет меня за руку, выходит вперед и ведет дальше, пока в конце не появляется яркое пятно света.
Глаза, уже успевшие привыкнуть к темноте, слепит яркое солнце, и я спотыкаюсь практически на выходе, но меня тут же подхватывают сильные руки и прижимают к горячей груди. Я опять оказываюсь во власти его аромата. Даже жмурюсь от удовольствия. Хорошо, не кошка, а тоо бы и мурлыкать начала.
— Уже можно открывать глаза, — с улыбкой в голосе произносит Керни и аккуратно опускает меня на… мягкую свежую сочную траву.
Вокруг как будто островок лета, вто время как сейчас уже давно вступает в свои права осень. Но тут деревья склоняют ветви с длинными ветвями, на которых чуть поблескивают зеленые листочки. Бабочки перепархивают с цветка на цветок. А в центре поляны, на которой мы стоим, — фонтан с искрящейся в лучах солнца водой.
— Как… Красиво, Керни, — ошеломленно выдыхаю я. — Что это?
— Тихий, уютный мой уголок, — он тянет меня за руку ближе к фонтану. — Это святилище. По легенде именно здесь Луноликая спасла Пресветлого. И отсюда они вознеслись на небо, чтобы навсегда лишиться возможности быть вместе.
— Я… — хмурюсь и всматриваюсь в лицо Керни. — Я никогда не слышала эту легенду. Мне всегда говорили, что боги наказали Пресветлого, лишив его возможности встречи с Луноликой, потому что он пошел против брата.
Керни замолкает, скользит взглядом по моему лицу, будто отыскивая в нем какой-то ответ, а потом уточняет:
— Кто рассказывал?
— Наш старый альфа. На клановых собраниях для детей…
— Это очень интересно, Эйра, — чувствую, что рассказанное мной, беспокоит оборотня.
Словно эти детские сказки на самом деле очень важны. Словно я чего-то не знаю, упускаю. Но чуть помолчав, Керни решает резко сменить тему.
— Ты же хотела о другом поговорить, так? И я тебе обещал, что за прогулку со мной расскажу тебе.
Оборотень аккуратно поддевает прядь моих волос указательным пальцем и заводит за ухо, чтобы затем будто случайно коснуться шеи. Это легкое движение волнует, заставляет сердце сбиться с ритма, а по телу пробегает легкое покалывание.
Пресветлый! Я только сейчас понимаю, как неприлично близко ко мне стоит Керни. Но я же для него теперь женщина из гарема, так? Теперь же это объяснимо. Оборотень заставляет немного приподнять подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.
— И что же тебя интересует, моя любопытная гостья.
Он мягко улыбается, а я снова тону в его золотистой радужке, любуюсь ямочками на щеках, смотрю на едва заметную щетину на подбородке.
— У вас целый гарем, Керни, — пытаюсь собрать мозги в кучку, но они растекаются, будто мороженое, когда я так близко к королю. — Зачем он вам? Зачем я вам? Зачем вы сделали меня одной из девушек гарема? Я совсем не понимаю.
— Тебе это не нравится? — низкий голос Керни отзывается в груди приятной вибрацией, пока сам оборотень обходит меня по кругу и встает за моей
