говорила Керни, что он плохо старался, уговаривая местного повара переехать в столицу, — отмечает Лиса.
То, как рыжая говорит о Керни, вызывает во мне волну недовольства. Создается ощущение сродни тому, которое появляется, когда ты знаешь, что на столе лежит твой подарок, именно твой и ничей больше, и кто-то вдруг хочет его присвоить себе.
Бесит.
— А ты давно его знаешь? — делая вид, что не сильно заинтересована в ответе, ковыряюсь в тарелке.
А у самой чуть ли не руки трясутся. Пресветлый! Да что в этом оборотне такого, что меня это заботит?
— Да. С детства, — отвечает Лиса. — И никогда еще мы не расходились настолько кардинально во мнениях относительно одного человека. И именно поэтому ты мне не нравишься.
— Я? Почему? — теперь уже не получается прятать свои эмоции.
— Ревную, — фыркает рыжая и прищуривается, глядя на меня.
— Так… — я теряюсь от этого прямолинейного ответа, сглатываю и, наконец, решаюсь спросить. — Кто ты ему?
Лиса закусывает губу, выразительно смотрит на меня и серьезным строгим голосом отвечает:
— Как кто? Жена!
Глава 17. Хочешь?
Закашливаюсь оттого, что кусок идет не в то горло, прикрываю рот ладонью и стараюсь не смотреть на эту рыжую. Жена она! А гарем тогда зачем? Я тогда… зачем?
Мне на спину ложится тяжелая ладонь, будто легко поглаживает, и мне становится сразу же легче дышать. И запах. Мужской аромат с сильными нотами степного жаркого полудня, который полностью вытесняет запах еды и заставляет двигаться мысли не в том направлении. В смысле мне очень хочется, чтобы он продлил это касание.
Но Керни убирает руку и останавливается около нас.
— Лиса, — неодобрительно качает он головой. — Зачем пудришь мозги Эйре? Я тебе ее охранять сказал, а она из-за тебя чуть не задохнулась.
— Ну… Начала бы действительно задыхаться, я бы ей помогла, а так что? Прокашлялась и хорошо, — рыжая как ни в чем не бывало кладет в рот новый кусок мяса.
Керни садится рядом вполоборота ко мне и облокачивается на стол. Вот теперь точно кусок в горло не лезет.
— Эйра, что тебе уже успела наговорить Лиса? — с хитрой ухмылкой спрашивает он.
— Ну… — откладываю вилку, потому что в отличие от рыжей есть я больше не могу. — Она сказала, что вы… женаты.
— Не, — она мотает головой и, не прожевав до конца, поправляет меня: — Я сказала, что я его жена, а не то, что мы женаты!
Замираю, напряженно переводя взгляд с нее на Керни и обратно. Что за… ерунда? Король давит в себе смешинку, а его взгляд становится еще хитрее.
— А это не одно и то же? — я решаю уточнить, потому что все вот эти их словесные игры мне порядком поднадоели.
Керни качает головой и накрывает своей рукой мою ладонь. По телу мгновенно пробегают мурашки, а я вся подбираюсь и закусываю губу, что не укрывается от внимательного взгляда короля оборотней.
— У оборотней есть понятие «боевая жена». Практически правая рука во всех сражениях, умеющая прикрывать тыл не хуже самого опытного гвардейца, — объясняет мне Керни. — Но не всякая девушка может ею стать. Король должен ей, во-первых, доверять, во-вторых, она должна быть хорошим воином, и в-третьих, она должна пройти определенный ритуал.
Я перевожу взгляд на довольно жующую Лису, которая отпивает из стакана виноградный сок. Так она меня все это время провоцировала! А я-то! Повелась!
— И Лиса… Всем этим требованиям соответствует? — уточняю я, высвобождая свои пальцы из плена Керни.
— Вполне, — он не настаивает и переплетает пальцы своих рук. — Мы знакомы с детства — она моя двоюродная сестра по матери. С малолетства ее не волновали украшения и платья, зато она пропадала на тренировочных площадках вместе со мной. Плюс у нее невероятная ловкость, меткость и чутье, так что она даже в чем-то может дать мне фору (когда я позволяю это сделать, конечно). И да, утром она прошла ритуал. Кстати, я очень расстроился, что ты на него опоздала. Он красивый.
— То есть… Вы уже фактически женаты? — пытаюсь неловко пошутить я.
А сама ну никак не могу понять, как на это реагировать. То есть получается, Лиса действительно его очень хорошо знает и ни в чем не соврала. И, по факту, вся моя ревность беспочвенна.
Что? Ревность?! Пресветлый! До чего я докатилась?! Я ревную оборотня. А если я ревную, неужели…
— Да. Я предлагал ей уже несколько раз, когда ее родители пытались выдать ее замуж. Она успешно сбегала, а тут, видишь, сама пришла, — пожимает плечами Керни, бросает взгляд на Лису, и, кажется, его улыбка меркнет. — Теперь Лиса, можно сказать, тоже замужем. Только не за мной, а за своим мечом, метательными кинжалами и еще Луноликая знает каким оружием.
Если не рассматривать рыжую и не пытаться заметить изменение ее настроения, то на это было бы легко не обратить внимание. Но я всматриваюсь. Она на миг отводит взгляд, чуть сильнее сжимает вилку и откидывается на спинку лавки. Здесь точно есть какая-то еще тонкость, о которой они не сказали.
— Я слышу тут «но», — тихо, но честно признаю я.
— Ты права, есть. Теперь Лиса не может принадлежать ни одному мужчине, — коротко говорит оборотень.
Я от удивления приоткрываю рот. То есть… Рыжая пожертвовала возможностью любить, быть любимой, иметь семью и детей ради Керни?
— Да плевать, Керни, — она снова собирается, но теперь я замечаю то, что эту боль она просто закапывает поглубже в себе. — Мне важнее сейчас безопасность моих земель и людей. А обеспечить ее можешь только ты. Тебе помощь нужна.
Он медленно кивает. Во мне неотвратимо нарастает искренняя симпатия к Лисе. Она жертвует, по сути, жизнью и свободой ради своих людей, ради Керни. Вряд ли я была бы когда-либо готова за свой клан пойти на такие жертвы. Только за сестру. Да, за Мару я готова сделать что угодно.
И сейчас это «что угодно» — это сведения для Зордана. Когда их получить, если не сейчас?
